Посвящаю бывшему студенту,

ныне замечательному профессионалу,

хирургу Геннадию Семеновичу Бородину

и студентке-заочнице,

младшей медсестре Насте.

Ковсу' куӆмам техеӆанаӆ –

ңамытяма не'шан ңäвна...

Татва

Если

ненец не вспомнил

или не угадал ни одной загадки -

о какой гармонии может идти речь...

Татва

СОТВОРЕННАЯ В ЧИСТОЙ ВОДЕ

...И вот в руках моих альманах «Эринтур» 2002 года. Открываю и ахаю! Юрий Вэлла, Татьяна Юргенсон и поэма-диалог «Охота на лебедей». Душа нашла Душу, Мастер нашел ученика, а ученик - Мастера. Один ритм, одно дыхание, одна природа! Теперь за эту Душу можно не беспокоиться - она непременно обретет мудрость. Ученик: «Я не знаю, что за сила таится в этой маленькой речушке...» Учитель: «У реки свое лицо, / Своя походка. / И, говорят, / Бывает состояние души - / Сегодня речка весела, / А завтра может быть грустна...»

Поэма-диалог Учителя и ученика о природе вещей здесь, на бесприютной для Души Земле. Под крылом Учителя, его мудрым словом раскрывается гармоничный, глубокий и правильный мир. Ученик: «Смятенье чувств моих / Кружит водоворотом, / Как нрав свободой, / Неприрученной реки, / Мне кажется - сейчас, за новым поворотом, / Рассеется во тьме груз боли и тоски. / И вырастут тогда / Божественные крылья, / Что скрыты под горбом / За согнутой спиной, / И вот тогда пойму, что все мои усилья / Оплачены сполна достойною ценой. / Лететь, лететь хочу, / как в снах далеких детства...» Учитель: «Летать!.. / Да это очень просто - / Шаг, другой... / Толчок, / Расправил крылья и... / Но не спеши. / Дай осмотреться на земле. / Я видел пару журавлей, / Они гуляли по болоту, / Потом по лесу, по автомобильной дороге... / И только когда я слишком к ним приблизился, / так нехотя, сначала она, / Потом журавль подняли крылья, / Еще секунды три подумали, / С укором оглянулись на меня и низко-низко полетели...» Ученик: «Я сегодня всю дорогу думала, что дорога - это тоже полет. / Особенно когда она ведет в совершенно незнакомые и таинственные места. / От такой дороги всегда ждешь чуда. / И оно обязательно происходит...» Учитель: «Когда впервые сядешь в облас, / Когда впервые опустишь весло в воду / И сделаешь первый / Толчок... / Гребок... / Взмах... / Ты почувствуешь (Я знаю) / Ощущение полета. / И весло твое, возвращаясь в первоначальное

положение / Для нового взмаха, / В радужных брызгах / От собственных капель - / Крыло. / И за озером - / Озеро...»

От красоты мысли, чувств захватывает сердце. И ты понимаешь, что это уже не стихи, не диалог, не река, не облас... Это - инициация, духовное согласие мужского и женского начал, небесная гармония, Богом отпущенная на землю совершенная любовь... Так Душа-странница познает, что горнее возможно на Земле, познает причину земного притяжения. Она прекрасна, как прекрасна сама жизнь, целомудренна, как целомудренна совершенная любовь. И это - поэзия в незамутненном виде, я бы сказала,в первозданном, «стерильном» состоянии. Такие стихи завораживают светом чувств и независимостью мысли. На фоне такой поэзии накатанное, привычно-рифмованное, литературно-выверенное стихосложение выглядит не таким уж «окончательным»...

Алла Цукор

«О времени, о литературе, о себе» (литературно-критический сборник)

Екатеринбург «ИД «Сократ», 2007 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Пятнадцать лет часто снится мне один  и тот же  сон: экзамены институтские, стою я перед дверью в аудиторию, мои друзья-сокурсники оттуда выходят довольные, экзамены сдали.

Вот Женя Шиховцев - костромской, Юра Шарапов из Владивостока, Коля Коляда - свердловчанин, Анна Ранцане из Латгалии, Юрий Меньшов и даже азербайджанец Аллахвердиев, а я стою, и во мне пустота, и боюсь войти в дверь - не сдам! не сдам! И просыпаюсь...

Вероятно, остался у меня «хвост» - незачет. Вот и хочу таким образом вернуть своему институту должок - своего рода курсовую работу - книгу для студента.

В ней я старался представить лирику поэтическую и прозаическую, фольклор и топонимику, переводные работы, чуть-чуть психологии и чуть-чуть политики. Есть в книге работы только на русском языке, есть работы только на ненецком языке, а есть и на двух, и на трех языках.

Сегодня я закончил книгу. Чувствую такое облегчение, словно после нескольких осенних дней ходьбы по пастбищу за оленями я наконец-то собрал их, пригнал на стойбище, сбросил с плеч рюкзак с остатками продуктов, ружье с полупустым патронташем, топор, бинокль, аркан, скинул потную малицу и сырую обувь...

А перед чаепитием в чуме внук Хопли теребит меня за локоть:

-Деда, мой олененок тоже прибежал?

- Пришел, конечно, пришел!..

Юрий Вэлла

с.н.

СКАЗАНИЕ О ЛЮБВИ

(триптих)

1. ТАТВА

Нумтохот тяӆяң теӆь тет тятаӆтатян. Не'шай' тятынӆама ңoта'кум конңан, кысумнанта канатиӆ. Тиң'ку катюты, въинт ка'амнатян. Кой' помна. то'кущи' ӆаңкмана ңота'куутим пон нётатиӆ.

Тя'куң матхана пятта катяӆ конңан. Хомана хыңиӆтин, тетку татя ңайты. Пы'ттамт нъиптаӆампё', шайтамт пиӆитин.

Тя'куң ченат, неӆтант тятна, пиӆшампой касамам маны'таңан. Тамна ча'куна тятнаханта шохона мытиӆ: «Шатяй пиңo! Шайнсотё'!». Манты: «А, ңамың татя мэвон'! Шой тыӆа. Тата' шайхатант шайңкат».

Тамня миньш, катяӆта тян нюхуӆты, пыӆям ва'таны. Кыӆанаңата, тявсан патаӆтаңата, паӆатамы каӆям ңамтңачь. Шайнтаханчь ковсутамт мэ'ты. Тань тёӆшкана вихинянт мантңан: «Катӆю', не'шай' вача'мы, Татвам тятанат».

1. На тропе

Если из Нумто выйдешь пешком прямо на полуден­ное солнце, отыщешь людьми исхоженную тропу - зна­чит, верно идешь. Закончится бор, в тундру выйдешь. По вечным мерзлотам, вокруг озер тропа тебя поведет -иди.

Выйдешь на речке к рыбацкому запору с мордушкой, оглядись - где-то там должен быть котелок, сделай при­вал, отдохни, завари себе чайку.

Увидишь за рекой рослого мужчину, навстречу тебе идущего, окрикни его: «Чайник скипел! Прошу к чаю!» Он в ответ: «О, кто-то здесь есть! Действительно, жажда томит. Ну, угощай своим чаем!»

Легко, мимоходом из морды достанет щуку. Разде­лает и на костре испечет. Так в этот день попробуешь подавушку. И если во время чаепития он загадает тебе загадку, знай - тебе повстречался тот самый Татва.

(Перевод автора с ненецкого языка)

2. О любви

Я видел однажды парочку влюбленных ненцев в аэропорту: они на виду у всех обнимались, целовались, он громко клялся ей в любви, говорил, что всю жизнь искал только ее, счастлив, что наконец-то нашел. Их брак был недолгим. Через неделю они разбежались. А погода вокруг как была безразличной, такой и оставалась.

У Татвы с Аллой все было совсем не так. Мы тоже несколько дней сидели на вертолетке Новоаганска в ожидании геологического борта, чтобы улететь к родителям Аллы на стойбище. Нашим попутчиком была телевизионная группа из Голландии. Они снимали фильм о коренных жителях нефтяной Сибири. Зал ожидания то наполнялся людьми с рюкзаками, то опустошался, а мы все сидели. Оператор-голландец от нечего делать иногда распаковывал свой огромный аппарат и подснимал с треноги про запас. Моя бытовая видеокамера тоже была наготове, я снимал сегодняшнюю жизнь для архива. Татва с Аллой сидели рядышком в конце гулкого зала и молчали. Он могучий, она хрупкая. Они чувствовали себя неуютно под взглядом объектива. Но камеры упаковывались, они расслаблялись. Перед ними стоял стол, поэтому рук не было видно.

Во время очередного заполнения зала людьми с рюкзаками мне не хватило места, и я сел на пол в противоположном конце помещения прямо напротив Татвы с Аллой и увидел из-под стола их руки. Татва всеми пальцами поочередно осторожно огибал и прощупывал пальцы Аллы...

Во времена интернатской юности мы сидели с Тобой в пустом полутемном зале маленького колхозного клуба в Агане на самом последнем ряду кресел. Было кино, все ушли, и никто не заметил, что мы остались. Моя рука лежала на Твоей руке. Когда мой указательный палец трепетно, со страхом продвигался вдоль Твоих пальцев с тыльной стороны ладони, огибая каждый сустав, каждый ноготок, рот мой предательски наполнялся слюной. Я боялся глотнуть, ибо глоток, мне казалось, раздавался громом на весь зал.

Когда я переворачивал Твою ладонь и средний палец мой с дрожью продвигался вдоль Твоей ладони с внутренней стороны, немел затылок и холодела спина.

Когда же мой грешный средний палец лицом к лицу совмещался с Твоим средним пальцем, Твой игриво сопротивлялся или обреченно сдавался, мое бедное тело вспышкой пронзал огонь, который потом медленно гас где-то под брюшным прессом...

Зал ожидания вертолетки был переполнен. Люди с рюкзаками сновали туда-сюда. За стенами грохотали приземляющиеся и улетающие вертолеты. Уголки губ Татвы еле заметно шевелились. Концы ресниц Аллы неприметно подрагивали...

Недавно мы вчетвером должны были ехать в Тарту по приглашению эстонского Государственного музея: Алла с Татвой и мы с Тобой. Цель поездки - вопросы этнографии. Но перед самым отъездом, когда уже были готовы паспорта, визы, Алла почувствовала легкое недомогание, и врач посоветовал ей в связи с беременностью отказаться от дальней поездки. Каждодневно ощущался недостаток в нашей маленькой группе Аллы.

Проездом через Москву мы были в Кремле. Я попросил смотрителя-милиционера разрешить Татве ощупать Царь-пушку и Царь-колокол. Сколько было восторга! И почти через каждую фразу: «Ах, я один это видел! Этого не увидела Алла!» В Тарту, прогуливаясь по парку возле древнего собора, мы нечаянно наткнулись на каменное изваяние Монарха. Татва достал рукой только до башмака, но этого для него оказалось достаточно: «Ах, этого не видела Алла!» В музее ему позволялось трогать руками экспонаты, и снова: «Как жаль, что этого не увидит Алла!»...

Последние люди с рюкзаками ушли к вертолету, вертолет погромыхал за окнами и затих вдали. Мы снова остались одни в гулком помещении. Татва лег на скамью и голову положил на колени Аллы. Я передвинулся в другой конец зала и сел на скамью так, чтоб видеть лицо Татвы. Алла запустила пальцы в его волосы. Тихо-тихо о чем-то их губы шевелились...

Я прибегал с улицы в чум, забросив ребячьи шалости, и почти насильно совал голову на колени к Бабушке. Она теплыми пальцами распутывала мои непослушные волосы, а я постепенно терял обиды, полученные там, в ребячьей толпе. Она делала вид, что находила в моей шевелюре букашек, ногтями издавала щелчки, приговаривая: «Вот он! Вот он! У него топор есть, у него нож есть, он малицу поясом подпоясал!» А я полностью расслаблялся, я был счастлив, и в этот миг для меня, лично для меня, Природа посылала самую прекрасную погоду.

Потом Бабушка медленно, с остановками продвигала пальцы к центру головы и далее кругом, и снова к центру, средний палец впереди, а указательный и безымянный чуть-чуть сзади, как аккорд из трех гармоничных звуков, трех чувств, трех Вселенных, и спазмы сковывали мои губы, горло, дыхание, и бедный мой язык никогда не мог и сейчас не может выразить то, что и как я тогда ощущал, что и как я сейчас чувствую...

Пальцы Аллы медленно перебирали волосы Татвы по краю шевелюры от затылка к уху, а потом еще медленнее к центру головы. В уголке глаза Татвы блеснула слезинка. Ресницы Аллы были прикрыты и еле заметно колебались, словно теплый весенний ветер пробежал по ним. На улице солнце то во все глаза заглядывало в окна, то стыдливо прикрывалось легким облаком. Операторголландец снимал.

Ах, видел ли он то, что в этот миг видел я!

(Написано на русском языке)

3. Реликвия

Вдоль озера по самой кромке воды уверенным шагом шел молодой крепкий ненец. Легкий сентябрьский ветер колыхал подол тряпичной малицы. Солнце теплыми пальцами шарило в непослушной шевелюре. Под босыми ступнями хрустел крупнозернистый песок. Он улыбался и пел песню:

Есть два озера, а между ними река.

На берегу реки стойбище,

А в реке запор с мордушкой.

Это место люди называют Порсавар.

Так тому и быть!

Я, Татва из рода Логаны,

Здесь родился,

Здесь я живу,

И дочь моя жить здесь будет.

За озером слопцы,

Я добуду глухаря.

Жена моя Алла отеребит птицу.

Так тому и быть!

А вечером

Под звук магнитофонной песни,

Которую я вчера записал

На соседнем стойбище у Пийтамы,

Дочь моя будет пить

Глухариный бульон.

Так тому и быть!

Вдруг он остановился. Пальцы ног нащупали странный камень. Здесь часто встречались камешки-плитки с рисунками, но этот сильно отличался от тех. Этот внешне, на ощупь был похож на Топор, но только Каменный. Вот оно, свершилось! Он уже несколько лет ждал Чуда, чувствовал, что оно рядом, вот-вот должен был быть Знак - знак удачи. Татва был доволен находкой. Он бережно засунул Реликвию за пазуху и снова запел:

Древний предок,

Ты оставил мне свой топор,

Чтобы я не разучился

Строить себе добротный Дом.

Так тому и быть!

Будь спокоен,

Я получил твой подарок!

И умению обжить свой Дом

Научу своих потомков.

Так тому и быть.

(С русского на ненецкий язык

сделан вольный перевод)

КОМЭЙ КОВСОЙ, КОВСОЙ ЧИ

Тоң ӆаңкмана маӆаң тятмана мытю веңкачё' малямпой каса кантясо'о. Кань чуй меӆша, капы' веп таху'та, ша'та пусыпи. Кынсанта ваӆы' щича кавманта въинт камтупи':

Пыӆят ӆаңкхана

Ниӆиңа'ай тётэхэ'на

Ңаханы Татва

Тамна тиӆиңат.

Таӆям ңäтнив!

Тохоң поңкна

Ниӆиңа'ай тюм,

Тюй ӆэ'тпим

Мынчий тёӆшкамам

Тамна мян'ңам.

Таӆям ңäтнив!

Тоң щича кäвмана

Лу'ко'ой тяңку'

Каӆе'ен щеӆтамэй

Ңайң хынӆуӆтян.

Таӆям ңäтнив!

Лу'к ва'танам.

Пу'ша ңыӆ монңам:

- Ңамсутама' чи!

Ниңктиӆ!

Таӆям ңäтнив!

Пуша кантясэй

Хала'кой ниңкны,

Тетан пятнаңата.

- Тата', ңамуӆкама'!

Пу'кшаувтемта нюй те'ейты.

Таӆям ңäтнив!

Ңамуӆтахана'

Магнитофон мансхаӆанам.

Пий'тамаң чей'

Кыну'со'маң тет

Тюнщиӆенңама'.

Таӆям ңäтнив!

Тятна каса маӆаң тяӆаң поңкна ңамым танвонута.

- О, пон чукимана тятэӆштут, таӆшаң тякувон' ңäшту! Тата, ңамым ковунон? Ңамы ңäпнанта? Татя тяӆаң поңкат нэ'каӆкам!

Чики ңамы нэ'каӆмаймта ви'т кал'таңата.

- Ңамыӆаха ңäпнанта? Ще'мяӆкавунота!

Щича к­­äвманта нянтудамы пай кань'ку - таӆшам кона. Не'шаң нянтуӆамэхэма, не'шаң нянтуӆамы – каматаңата .

- Тата, ңамыӆи ңäтя, маңккан таң пытахам! Кäхеӆаха нä' татя ӆэ'тпёхом!

Комыта ту'пкаӆаха пайм, «а'пу!»- ңäпта ну', маңкканта пытаңата. Неӆы тятманта тет ңайң тятаӆтят.

- Навың хома' няха'ай кай'мяхатай нюй ню' ня'маӆпётңатуң ковсуң те'ей на': «Ңа'шкате', ниӆина' шана'ку чи ңäмай! Ниӆина' шана'кум нинюта' тё'с!»

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: капиң ӆампя'мав ненсансай?

-Тяляң витя!

- Мят мюң щимня тяӆян чуп, витя-ңä вэнаӆёштуй-та.

-И-и!

- Ңуп чики ӆампя'маӆха.

Вот моя загадка:

-Что бы это такое было: инородец оставил лыжню, ну очень прямую?

- Вожжа солнца!

- Когда солнце сквозь дырку в чум въезжает, остаётся лыжня и след от вожжи.

- Ну да!

- Солнечный луч сквозь дымокур в чуме слов­но лыжня на снежном склоне.

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: щехеӆьщ кäвхат Ыльпи щемта ха'напта?

- Шап'ма.

- Пям шапаӆо'махат, шапмаң ва'кхат ӆапчу ты'шаң, ӆэ'пташтуй'та.

- М-м-м, ңäмай!

- Ңуп чики Ыльпиң аңкаля.

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: возле зимней дороги грозный Ыльпи язычищем потрясывает?

- Затес.

- Это когда с нижнего края затеса недорублен-ная щепа свисает.

- И на ветру колышется.

- Ну конечно.

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: пяй мят мюня ңоп капи ӆэйнэ?

- Каӆ.

- Щента мюня хинчута каӆе'ей.

- Каӆант щең чиңи'та...

- Ңамы пяхат мемы?

- Тытыңкат.

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: внутри деревянной избушки инородец прячется?

- Ножик.

- Ножище, схороненный в ножны.

- Ножны мои на поясе...

- Из чего они сделаны?

- Из кедра.

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: ня'туң ңысунӆамаха' ңысошту'?

- Ты' топа'.

- Ты' пуй' ңäйтуң ня'туң ка'мунӆамаха' ка'маштут мам'.

- Неӆы' ңäй' ка'мунӆаман?

- Таӆям чи!

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: кочуя, они ставят чумы на стоянки предков?

Копыта.

- Когда олень шагает, ставит задние копыта туда же, где прошли передние.

- След в след?

- Точно так!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: ня'туң вычунӆамаха' вачошту'?

- Ты' нямт'.

- По' таха'на тёхошту' мам'?

- И-и'!

- Ниминяна ңуп чики' тяха'туң ңайң вачошту'.

- Таӆям ңäмти'-та!

Вот моя загадка:

- Что бы это могло быть: нарождаются там, где их предки родились?

- Рога.

- У оленей рога ежегодно отпадают?

- Да-да!

- И точно там же на другой год вырастают.

- А ведь верно!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa -ңä:: маӆӆ копа щивяли'т.

- Нумки'.

- Маӆкой коӆаң копа мэтя'махат щий ңäштуй'-та.

- Чике' щивяң пова'ма'.

- Ңай-и!

- Ңуп чики нумкна ңайта' нумкиӆаха'.

- Тя'кехена патиӆта тын копата таӆша выни ңäт?

-И-и!

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: вся в личинках шкура белого оленя?

- Звезды.

- Безрогого дикого оленя шкура после выделки вся в дырках.

- Это следы личинок овода.

- Конечно!

- Глянешь сквозь шкуру на небо, и словно звез­ды перед глазами.

- Живущий под дымокуром домашний олень ведь не такой?

-Да!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa -ңä: тяхаң маӆан тяӆку тыӆамай?

- Матуӆсамы тяха?

- Матуӆсамы.

-Тыӆапы тяӆвку?

- Лы'кушаңэ' тыӆамай.

- Тыншаң ңäпта?

- Тамня ңа!

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: на истоке извилистой

речки одинокий ершик окостенел?

- Речка прям-таки извилистая?

- Извилистая.

- И ершик засохший? !

- В косточку превратился.

- Может быть, это аркан?

- Так и есть!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: катанта чевм кулаптым-пи?

- Нятюӆшаң.

- Нятюӆшаң тэӆ.

- Шунтамта миӆча катай нятюӆшанта нятюӆшаң тэӆхана куӆсу'штута...

- Таӆям ман'!

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: у бабушки своей в ки­шечнике роется?

- Табакерка. ´

- Пестик, чтоб растолочь табак в табакерке.

- И наша бабушка точно так себе табак готовит...

- Так-таки скажи!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: пеӆими'чахаң то'тя'айң чеңат нечь вэта'пихиң?

- Тет кахаң?

- Ңä-ä, таӆшай'та!

Вот моя загадка:

-Что бы это такое было: две девственницы с противоположных

берегов озера друг дружку вы­сматривают?

- Это ушки ведра?

- Конечно, никак не иначе!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: ча'кумна кахеӆ, пунаң ней кутий?

- Ниңвитя.

- Ни'мяң чемна ңайта ниңвитя.

- Ниңвитяң маӆа'кохоң ни'мяң чемна нечь пюӆтаӆахахың...

- Ңäмай!

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: где-нибудь там пока погуляй, потом встретимся?

- Пояс?

- Вокруг поясницы пояс?

- Когда ты подпоясываешься, конец пояса оги­бает тебя и встречается с петелькой на другом кон­це пояса.

- Ах, оказывается!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: нимита хäмта тя' ваңку тонӆапи,

нимита хамта нумкитю тонӆапи?

- Кан кансат.

- Пытята нумкитю тонӆапётаӆаха.

- Тявскота тя' ванку тонӆапётаӆаха.

- Таӆям!

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: один его глаз ямки

на земле считает, другой - звезды на небе считает?

- Полоз у нарты.

- Передок полоза звезды считает.

- А хвостик полоза по ямкам прыгает.

- Так-так!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: тюм - ще'ев кавтэйта?

- Ңано.

- Валь ңано.

- Таӆям маңкаӆ!

- Валь ңануң ще'ев татынтай'та.

- Ңадей!

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: карась - а у него семь ребер?

- Лодка.

- Лодка для одиночки.

- Так и скажи, что облас!

- У правильного обласа всегда семь попере­чин.

- Так оно и есть!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: пиң мющешту, тяӆяң мющешту?

- Тяха.

-Тяхаң вентат.

-Кампа' хэ'нашту' мам'...

- Тяхаң вентат пон вы'шту хэ'на'.

-И-и'!

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: днем кочует и ночью кочует?

- Река.

- Речное течение.

- Волны на ночь утихают...

- Течение реки никогда не останавливается.

- Да-да!

КОВСОЙ ЧИ:

- Ңамэ ңäптa-ңä: ӆэхэмата нюча - ңисым тайвунӆа?

- Ңамы ңäпнанта?

- Тың ню'тшай'мана пюӆт.

- А-ä, пищиң!

- Тямтамант тёӆшкана, пищинӆ ны'кӆаты -тас мют, тас ңисы нуӆттят.

- Таӆям. таӆям!

Вот моя загадка:

- Что бы это такое было: сам ростом мал, целое стойбище перевозит?

- Что же это такое?

- Ищи в оленьей упряжи.

- Ах, вот... застежка!

- Если во время перекочевки в твоей упряжке лопнет маленькая застежка, весь мют-обоз, все стойбище остановится.

- Точно так!

НАИВЫСШАЯ ФОРМА ГАРМОНИИ

(побывальщина)

Сидят вечером на стойбище у чувала творческие люди и вслух рассуждают о жизни. Пьют уху ершовую,чай, кофе, морс клюквенный, а кто-то просто пиво в банке.

Еремей А. (писатель, депутат): Наивысшая форма гармонии?

Юрий Б. (художник):

- Да, для тебя лично, твоя наивысшая форма гармонии?

Юрий В. (оленевод, поэт) с хитринкой в глазах:

- Вот именно, как ты это для себя чувствуешь?

Еремей А.:

- Литература и политика. Любовь и ненависть...

Владимир М. (поэт) в тон ему:

- Весна и осень?

Юрий Б.:

- Свет и тьма?

Еремей А.:

- Да, да!.. Жизнь и смерть!

Геннадий Р. (художник), глядя куда-то далеко:

- Значит, «Война и мир»...

Еремей А.:

- Точно!

Юрий Б.:

- А у меня все начинается с точки, с точки на белом холсте.

Владимир М.:

- Конечно, любовь, но не ненависть. Вечная Любовь и вечная Весна.

Еремей А.:

- И любовь к ближнему? И любовь к врагу?

Наталья А. (офтальмолог), словно возражая и словно соглашаясь:

- Любовь к пациенту, любовь к профессии...

Юрий Ш. (старший автоинспектор РОВД):

- Когда водитель трезвый, машина исправна, дорога сухая, инспектор ГИБДД мурлычет песенку - разве это не гармония?

Татва Л. (сказитель, певец):

- Если ненец не вспомнил или не угадал ни одной загадки, о какой гармонии может идти речь...

Геннадий Р.:

- А творческие муки - разве это не форма наивысшей гармонии? Вот не пишется, и все тут. Мучаешься, мучаешься, и ничего не идет, и, кажется, - никогда не придет... И вдруг как солнце после ненастья! Сами к тебе в гости и Егор Большой, и Егор Маленький...

Николай Г. (фотограф), вспышка его аппарата то ли выхватила одного Геннадия Р., то ли всех сразу:

- А удачный кадр!..

Елена М. (преподаватель университета):

- Будто я на весенней стоянке из низкого окна выглядываю, как в кораль заходят олени и оленята, обходят кругом кедр, стоящий в центре кораля, улыбаются мне; и со мной мои студенты, и что-то самое главное им говорю в этот миг. Пока не знаю что, но вот-вот узнаю...

Татьяна Ю. (редактор газеты, поэт):

- Лететь, лететь хочу, как в снах далеких детства, Когда доступно все - и мудрость, и грехи... Раскинул руки - и полетел!.. И неважно, от чего оттолкнуться: от асфальта, от травы, от песка, от воды...

Юрий В.:

- Если бы я был художником, то это была бы картина. Нет, триптих. В левой части Круг - форма бесконечности. Мой мозг отказывается воспринимать прямую, уходящую в бесконечность, или арифметическую прогрессию. Мне все кажется, что где-то там конец должен быть. А круг - вот он, я его вижу, осознаю, что это одна из форм бесконечности... В правой части триптиха - Хаос. Как его изобразить, в какой форме - не знаю. Но все заканчивается хаосом, и все начинается с хаоса. В средней части триптиха я изобразил бы Дворец бракосочетания, перед дворцом толпа свадебная, и над толпой в центре возвышается голова Невесты. Невеста выше всех на целую голову!..

Елена В. (жена Юрия В.), на секунду прервав шитье:

- Выходишь в дорогу, и дождь начинается - значит, к удаче. Хорошо!

Ненги В. (бабушка Юрия В.), улыбаясь в морщины:

- А если шнурок на обуви развязался - еще более к удаче...

И бабушка Ненги стала рассказывать сказку о девушке, у которой в пути развязался шнурок, а завязать его по условиям сказки нельзя было. У русских похожая сказка есть - «Морозко», а у скандинавских народов - «Снежная королева». Через верхнее окно в избушку заглядывали звезды, в чувале трещал огонь, голос бабушки Ненги рисовал в сознании слушателей одну картину за другой. Кое-кто стал засыпать, превращая эти картины в сон, а ближе к концу сказки уснули все.

Бабушка Ненги поднялась, тихо сходила на улицу, накормила на ночь собак, вернулась. Все спали, в чувале догорал уголек.

Ненги В., тихо самой себе:

- Когда в одной избушке безмятежно спят и политик, и художник, и врач, и оленевод, и ученый, разве может быть что-то выше такой гармонии!

НЯХАӅОВШ

ненеңкий триптих

1. ВАНӅ ПЕТЯӅ

(Аулихит намтмей)

Ңамэм айса,

Веша ңэпуң мюня

Ще'евщесамы

Пеӆчане'тяңа.

Хэӆ муну'шанта

Пайңаң пан нимня

Ӆювш таӆям-ңэ

Кампулу чи'пчипи.

Монсок петяӆ

Лу'киң миӆюмана

Кэм' камтупи'.

Немянта кынавс

Тяӆ' таху'вонута:

- Лю-лю-лю-лю!

Понэ' маншэтутэм,

Капиң тасаң маӆ

Татя кайвюңатя.

Лю-лю-лю-лю!

Нум тапатамы',

Тяң тапатамы'

Тухуӆиня' намуӆкама',

Тухуӆиня' мечькама'.

Лю-лю-лю-лю!

Понэ' маншетутэм,

Ня'на' ватаң камы'

Щеӆ' нихимя' щеӆта'.

Лю-лю-лю-лю!

Хома' ня'на' комы'

Тятынӆами' тёӆка',

Кантяӆами' ңоту',

Виви'ча' ниӆинана',

Виви'ча' катанана',

Пäң' ниня шана'кота',

Хома' нäй'туң тятынӆама'

Кун'нантуң нитя' тыху'.

Лю-лю-лю-лю!

Ңамыӆи щеӆкна

Тячумана мэхэма'...

И. Крылов

2. ЧОНЯ'КОХОҢ ВАӅҢИ'КОТЕХЕҢ

Кукехена'

Ваӆңи'ша таӆям мэманта щеӆ

Тут кань'котяайм хотямай.

Хыпеей маӆан меӆьмана ңамтай',

Щеймта мэманта мэт.

Пиӆи' таң тёӆшкай ңäмай,

Чоня'ку тамня ля'птана:

- Ка, ваӆңи'ша, нены' камскыптынэ-э!

Хыпеей пахаңкат чоня'ку куӆиң ве'кта вэн'пи:

- Камо-о, ваӆңи'ша, нены' мы'сынэ-э!

Ваӆңи хома' вачи намташ,

Тута хылыпта.

- Камо-о, ваӆңи'ша, тут хэла'ко',

Ката'кут хэла'ко'! Мы'сынэ-э!

Татём ваӆңи мы'сымя.

Ве'кта тимпумта,

Хани'та ля'птаӆа'пта.

- Камо-о, ваӆңи'ша, шомт мэ'эйпчавнэ-э!

Татём шаңкмян' хала'кохо'т меӆе'снинэ-э!

Ваӆңи'коти хыпеей маӆхат

Тат шом пентӆеңа:

- Каррр-карррэй!..

...чоня'коӆ ваӆңиң ка'амӆаптамы ту'тяайм

Ныхитаңата,

Ңу'ӆита ңычимя!

Ңы'ще-е', ваӆңи'ша, ка'ма'

Няньӆясаття'айанэ-э-эй!

3. ХЫӅА

Нумкат минтя хыӆа, хыӆа.

Тянапомна тян ка'май.

Мяту, ңуту щента хыӆа.

Хэла'кума мань шомяй.

Мютяй, ңопай хэла'кума'.

Пемей пантят хыӆахат.

Каньхаӆт четаң тяна'кума.

Катӆю' пинңа хыӆахат.

Тыти' пäташ няма'таңа!

Канай - пäтта машина!

Куньна катя чики хыӆа,

Тёщитамы маӆьшкана?..

НЕНЕЦКИЙ ТРИПТИХ

1. Из древней песни

(Когда-то слышано от Аули)

(подстрочник)

Что бы это (для меня) могло быть:

Во вместилище железной люльки

Семиязыкий (чудовище Ыльпи)

Голопузо возлежит.

Седая борода (его)

Через подол постели (с подола постели)

Подобно подметалищу-метле

Соринки вздымает (подметает).

Из половины задницы (в ползадницы)

(Сквозь) рану стрелы

(Много) кровей проливается

(Его) матери колыбельная песня:

- Лю-лю-лю-лю!

Всегда (я) выговаривала (тебе),

Инородца оконечность вешалов

Пусть для нас будет священной (запретным табу).

Лю-лю-лю-лю!

Небом предначертано (предназначено),

Землей предначертано (предназначено):

(Пусть только) личинки (мух) (будем) кушать,

(Пусть только) личинки (мух) (будем) обгладывать (смакуя).

Лю-лю-лю-лю!

Всегда (я) выговаривала (тебе):

(Прошлых) родственников (наших) настояний

Иные дела не будем совершать.

Лю-лю-лю-лю!

Ими отысканные

Пешеходных троп петли,

Охотничьи дороги (пусть не зарастут).

(Для) разумных дедушек,

(Для) разумных бабушек,

Что (вон) на тех постелях играют,

Пешеходные тропы для их милых ног

Пусть никогда не припорошатся

(зарастут травой, мхом).

Лю-лю-лю-лю!

Во всяких делах (своих)

(Давайте) будем послушными...

2. Лисичка и воронишка

(Из И. Крылова)

(подстрочник)

Однажды

Вороньша, просто так живя,

Кусок сала отхватила.

На вершине сушины удобно разместилась,

Чтоб душу свою удовлетворить.

Как раз в это время

Лисичка здесь прошляндывалась:

- Ах, вороньша, как ты соблазнительна!

Из-под основания сушины лисичка по-всякому шею вытягивает:

- Как же, вороньша, ты красива!

Ворона, хорошие слова услышав,

Перышки (свои) разглаживает.

- Как же, вороньша, (твои) перышки белы,

Коготки белы! Красавица!

Еще пуще ворона возгордилась,

Шею вытянула,

Хвост распушила.

- Как бы, вороньша, (ты) горлом (своим) попользова­лась!

Наверное, (более) всяких других животных (ты) мас­терица (петь)!

Воронишка с вершины сушины

Как горлом трахнула:

- Каррр-карррэй!...

...лисичка (твоя) вороной оброненный кусок сала

Подхватила,

Только след (ее) виднеется!

Эх ты, вороньша, какая же (ты)

Разинище-е-е!

3. Снег

(подстрочник)

С неба шагает снег, снег.

Медленно к земле припал.

Жилища (дома, чумы), следы (людей, оленей, зверей) прикрыл снег.

Побелел мой капюшон (малицы).

Малица (моя), рукавицы (мои) побелели.

Кисы (мои) наполнились снегом.

Даже мороз сейчас присмирел.

Наверное, (он) боится снега (снегопада).

Олени (мои) быстро скачут!

Нарта (моя) - быстрая машина!

Куда же делся этот снег,

Что лежал на плече?

Художественный перевод В. Широкова

НЕНЕЦКИЙ ТРИПТИХ

ИЗ ДРЕВНЕЙ ПЕСНИ (Услышанное от Аули)

Что бы это означало,

В глубине железной люльки

Чудище Семиязыкий

Голопузо возлежит.

А седая бородища

Свесилась на пол подобно

Подметалищу-метле,

Дабы замести соринки.

Из огромной стрельной раны,

Что в ползадницы зияет,

Много крови пролилось.

Мать поёт ему усердно

Колыбельную свою:

- Лю-лю-лю-лю!

Ведь не раз я говорила:

Инородца оконечность

Будет пусть для нас священна.

Лю-лю-лю-лю!

Предназначено нам небом,

Предназначено землёй

Лишь одни личинки кушать,

Лишь личиночки смакуя!

Лю-лю-лю-лю!

Ведь не раз я говорила,

Наставленья наших предков

Нужно точно выполнять.

Лю-лю-лю-лю!

Нам они поотыскали

Петли пешеходных тропок,

Да охотничьи дороги.

Для разумных бабушек,

Для разумных дедушек,

Что давно заснули в люльках,

Пусть же древние тропинки

Никогда не зарастают ни травой, ни мхом.

Лю-лю-лю-лю!

Помни, что в делах любых

Надо быть всегда послушным.

«Из века в век», Издательство «Пранат»,

2

Художественный перевод В. Широкова

ЛИСИЧКА И ВОРОНА (По И. А. Крылову)

Однажды

Некая ворона, поустав скитаться,

Кусочек сала где-то отхватила

И на сушняк взлетев, там крылья распустила,

Чтобы потешить душеньку свою.

Как раз в тот час Лисичка рядом шлялась:

- Ах, вороница, как ты хороша!

У комля той сушины лисичка шеею давай вертеть:

- Как любо на тебя, сестра, глядеть!

Ворона же, приятное услыша,

Разглаживает перышки свои.

- И как же, вороница, перья белы,

И белы коготки! Красавица и только!

Ворона возгордилась,

Встала в стойку, хвост распустила.

- Вот бы ты, сестрица, мне спела!

Наверное, и петь ты мастерица!

Тут ворона с вершины сушняка

Как гаркнула:

- Каррр-карррэй!

...лисичка, та ещё сестричка, быстро сало подобрала,

и сразу след простыл!

Эх ты, раззява, ворона, вот

И разевай почаще рот!

«Из века в век», Издательство «Пранат»,

Москва, 2006 г.

3

Снегопад

Художественный перевод с ненецкого

Веременко Елены – студентки первого курса

Нижневартовского государственного

педагогического института

С неба медленно снег кружится,

Не спеша на землю падают снежинки.

Все белым-бело.

Бело, как птица.

Снег сияет, будто на картинке.

Вижу хлопья снега на одежде.

Даже рукавицы побелели.

Снег укутал с ног до головы.

Стало все как прежде.

Посмотрел вокруг: вроде потеплело.

Как быстро в упряжке несет меня ветер.

А нарты мои, словно гонщик-лихач.

Я счастлив!

Что может быть лучше на свете!

Москва, 2006 г.

3

СНЕЖНОЕ СИЯНИЕ

(из ненецкого триптиха)

Снова белый снег над землей кружится.

Снова белый снег на землю ложится.

Стало белым все: люди, чумы, звери.

Даже капюшон мой выбелился белым.

Малицы моей рукавицы тоже

Захотели быть на снега похожи.

А кисы, в которых я хожу по миру,

Очевидно, тоже очень ждали зиму.

И мороз, который любит нас с тобою,

Присмирел при виде тающего снега.

Сяду в нарты я, понесут олени,

И пойму я вновь - нет снегов милее.

Вновь смотрю на снег я, что над землей кружится,

И хочу в тебя я, снег мой, превратиться.

Чтобы точно так же падать и не плакать,

Чтоб паденье только приносило радость.

Чтобы в звёздной выси, как и ты, кружиться,

Не жалея прошлого, в далях отразиться,

Первый снег

Выпал первый снег-

Белый, белый, белый.

Вышел человек –

Серый, серый, серый.

Видит - все в снегу –

Дом, ворота, сани,

Что готовы вдруг

В путь сорваться сами.

Видит, облака –

Сизые пушинки,

В воздухе парят

Легкие снежинки.

Тают на лице,

Падают на плечи,

Словно вот такой

Радуются встрече.

И стоит уже

Белый, белый, белый

Тот же человек,

Что был серый, серый.

(Вольный перевод автора)

Здесь, дорогой читатель,

ты можещь попробовать сделать

свои вариант перевода

этого ненецкого триптиха

Юрий Вэлла - оленевод Татьяна Юргенсон — журналист

Книга в книге

ОХОТА

НА ЛЕБЕДЕЙ

(диалог)

Водоизмещение обласа измеряется

добытыми лебедями.

(Из ненецкого фольклора)

* * *

- Загадка моя:

Это кто на корале вертится?

Это кто на вешалах крутится?

Если не ветрами,

Так кем пощипана сосновая шишка?

Если не ветрами,

Так кем пошелушен кедровый орех?

* * *

- Белка?

* * *

- Не угадала! Подсказываю:

На окраине стойбища

Стоит пенек, посещаемый кедровкой...

* * * I

- ..?

* * *

- Ранним утром

По двору скачет сорока...

Ну и что?

* * *

- Ах, это сорока!

***

- Да, это сорока и кедровка.

Они постоянные гости стойбища,

Садятся на нижние ветки деревьев,

Стряхивают снег с жердей кораля,

Галдят, стрекочут,

Кажется, ссорятся.

Их всегда можно встретить в чаще у реки.

* * *

- Я не знаю, что за сила

таится в этой маленькой таежной речушке.

Но каждый раз продираешься

через заросли шиповника,

через непролазную осоку,

чтобы хоть на мгновение

вновь увидеть

эту таинственную, завораживающую

струю живой реки...

Мирониха...

* * *

- У реки свое лицо,

Своя походка.

И, говорят, бывает состояние души —

Сегодня речка весела,

А завтра может быть грустна...

Нынче утром

Я подошел к воде,

И состояние реки

Такое было,

Как будто только что

За поворотом

На стойбище соседа

Она играла с детьми.

Она легко подхватывала камушки,

Которые бросали весело

Маленькие оленеводы

И смеялись...

* * *

- Смятенье чувств моих кружит водоворотом,

Как нрав свободной, неприрученной реки.

Мне кажется — сейчас, за новым поворотом,

Рассеется во тьме груз боли и тоски.

И вырастут тогда божественные крылья,

Что скрыты под горбом за согнутой спиной,

И вот тогда пойму, что все мои усилья

Оплачены сполна достойною ценой.

Лететь, лететь хочу, как в снах далеких детства,

Когда доступно все — и мудрость, и грехи.

И снова знать, что миром еще не нагляделся,

И все свои мечты переложить в стихи.

* * *

- Летать!..

Да это очень просто  —

Шаг, другой...

Толчок,

Расправил крылья и...

Но не спеши.

Дай осмотреться на земле.

Сегодня

Я видел пару журавлей,

Они гуляли по болоту,

Потом по лесу,

По автомобильной дороге...

И только когда я слишком

К ним приблизился,

Так нехотя,

Сначала она,

Потом журавль

Подняли крылья,

Еще секунды три подумали,

С укором оглянулись на меня

И низко-низко

Полетели...

Приедем на стойбище,

Я в облас посажу тебя,

И поплывем на весеннюю стоянку.

Быть может, там еще

Весна чуть-чуть

Задержалась...

* * *

- Я сегодня всю дорогу думала,

что дорога - это тоже полет.

Особенно когда она ведет

в совершенно незнакомые и таинственные места.

От такой дороги всегда ждешь чуда.

И оно обязательно происходит.

Чудо можно увидеть где угодно, стоит только за­хотеть.

Например - брусника,

которая драгоценными бусинами

нанизана маленькими узелками

на малахитовых и изумрудных растениях.

Это - чудо!

Или таежная река (видимо, судьба такая —

в этом путешествии возвращаться к реке, к озеру...),

которая зеркальна, прозрачна и совсем непо­рочна.

Тоже - чудо!

Или олени, которые живут в этом мире

и являются его неотъемлемой, гармоничной частью... Чудо!

Но главное чудо — это то,

что за эти два дня я стала чувствовать в себе.

Пока этому я могу дать одно название —

очищение.

И еще...

Я много раз видела,

Как расправляет свои крылья день —

Осторожно и трепетно.

И под сенью его крыл

Становится видна каждая травинка,

Каждый малек в озере...

Вот и я хочу ходить так по земле,

Чтобы не тревожить траву,

А за мной оставалась роса на траве,

Чтобы в ней отражались солнечные лучи.

А без крыльев это невозможно.

* * *

- Когда впервые сядешь в облас,

Когда впервые опустишь весло в воду

И сделаешь первый

Толчок...

Гребок...

Взмах...

Ты почувствуешь

(Я знаю)

Ощущение полета,

И весло твое,

Возвращаясь в первоначальное положение

Для нового взмаха,

В радужных брызгах

От собственных капель —

Крыло.

И за озером –

Озеро.

И за речкой –

Река.

За рассветом —

Рассвет.

После осени —

Весна...

И на ягельнике

Возле озера,

На солнечной проталине

За чумом

Рождается

Новый олененок,

Чтобы завтра

Следом за стадом уйти

На окрепших ногах...

И облас твой,

Покачиваясь на волнах,

Уже несется над облаками,

Над звездами,

Что в озере купаются моем.

И с каждым взмахом

Ты летишь

Свободно и легко.

Но не части крылами.

Дыханья может не хватить.

Расслабься.

Свободу крыльям,

Свободу дыханью,

Свободу мыслям,

Свобода мненья,

И чувствам нужна свобода полета.

* * *

- Я рвусь, рвусь вперед, спешу,

Хочется все успеть,

Хочется все обнять.

Хочется все полюбить,

Что достойно любви осеннего дня

И весеннего утра,

И завывания снега,

И летней песни...

Научи любить этот мир,

Научи прощать...

Я где-то почти потеряла эти умения,

А ведь когда-то могла.

Вот потому, наверное,

Я так хочу летать.

Без любви не будет легкости.

Без легкости не отрастут крылья.

Без крыльев не полетишь...

Ты прав, облас похож на крылья.

Только я, как тот неуклюжий,

но настырный птенец,

В нем пока почти не лечу,

А просто кувыркаюсь

В воде из облаков, сосен и шелестящей травы.

Птенцы встают на крыло.

Я тоже учусь...

Учиться можно всю жизнь и не считать:

А сколько же дней, месяцев, лет

Прошло с твоего дня рождения.

И их может быть бесконечное множество.

Но я точно знаю,

Что здесь и сейчас, в какой-то из этих дней

Я почувствую себя новорожденным в мире,

Который примет меня с любовью...

* * *

—  Но кроме полетных дней,

Оказывается,

Есть будничные,

С телеэкрана будоражащие:

Однажды

Чеченского мальчика

Иль палестинского

В собственном кишлаке

Убили

Из сверхсовременного оружия.

А мать его,

Как в древности Христа,

Живьем распяли

На пушке бронетранспортера.

За то,

Что в руки она ружье взяла,

Чтоб младшего,

Трехмесячного защитить.

Ура! -

Миротворческому оружию.

Ура! -

Оружию цивилизации.

Ура! -

Американскому и российскому оружию.

И в очередь за орденами -

Ста-анови-ись!

В той очереди

И мне оставьте место...

Сегодня

Чеченский иль палестинский брат

Спалил Всемирный Торговый Дом.

Живьем,

В отместку,

За смерть дорогих и близких.

И взвыли разом голоса

От Запада до Востока:

Экстремизм!!!

Террор!!!

Убийство!!!

Когда мы сами убиваем,

Убийством это не называем.

Для этого находим слова другие:

«Зачистка»,

«Спецоперация»,

«Миротворческая акция»...

Но хватит рассуждать о Вас (не о тебе).

Ведь Вы теперь начнете

Международную охоту -

Ату его, ату!..

И Вам беседовать со мной

Некогда.

Сейчас

Вернулся я с охоты. И ружье мое

Сегодня ни разу не стреляло. И дети,и внуки, И жена моя

На ужин утиной лапки не получат.

И сам я лягу спать

Сердитый на себя.

И ночь в бессоннице запутается,

Как в рыболовной сети.

На мир скуля,

Я сам себе скажу:

«Хватило б мужества назвать

Убийство убийством».

* * *

- Мне вчера стало страшно

За тех лебедей,

Которые плавали на дальнем голубом озере

И ничего не знали о том,

Что кто-то их увидел как жертву...

И я боялась услышать твой выстрел.

Выстрелов так много звучит на земле,

Что их голоса уже не слышны по отдельности.

Они слились в канонаду —

Музыку убийства и войны...

И если бы ты выстрелил вчера...

Это бы не было охотой...

Слишком хрупкой казалась эта тишина.

Но... Прости...

Эти тревожные чувства

Навеяны безжалостным радиоприемником

И такими же жестокими буднями

И по сути не имеют права звучать здесь.

Горьким оказывается перерождение...

В мире, окружающем меня,

Боли и горя не убавилось...

(Отступление:

Я знаю, что уже через несколько дней в городе меня закружат дела, работа... Но в самые тяжелые минуты я буду вспоминать о днях, проведенных на стойбище, с бла­годарностью и восхищением.)

* * *

—  Мне же

В городе не перестают являться

Олени.

Они всегда со мной:

В поезде или в самолете,

На съезде или на конференции —

Я всегда с ними.

Или они всегда со мной.

Даже глаз не нужно зажмуривать.

По ягельнику

Бок о бок хожу

И дыхание каждого чувствую.

Наверное,

Это и есть стадный инстинкт,

И поэтому

Мне долго нельзя в городе —

Я отстану от своего стада

И потеряюсь.

* * *

- А я сегодня

чуть на клюквенном болоте не потерялась!

Заманила меня ягода.

Рву одну,

а другая на соседней кочке

крупнее кажется.

А на следующей - еще больше.

Вот и ушла бы

неведомо куда вслед за ягодой

да за своими мечтами.

И ведь не. думала,

что так просто потеряться на открытом

болоте...

* * *

- Да разве это клюква!

В наших краях

Самая клюквенная река —

Ампута.

Это название от ненецкого —

Вампухта.

А по-хантыйски называется —

Кавахын — кавэнг Ахын,

То есть Аган, но болотистый,

Клюквенный.

А ненецкое название

Переводится как - Река раздора.

Говорят,

Когда-то столкнулись здесь инородцы,

Насупили брови,

Вздули ноздри

И воевать начали.

Воевали долго,

Пока не пресытились.

* * *

—  Когда два хороших

И любящих друг друга человека

Ссорятся,

Мой разум говорит —

Такова жизнь,

А сердце кричит -

Больно!

Оно успело полюбить вас...

Позавчера ты мне

Не написал ни строчки.

Неужели ты все сказал мне,

И этот разговор

Тебе уже неинтересен?..

Вчера был день великого полета,

После которого,

Казалось,

Невозможно опуститься на землю,

Где есть место обидам,

Недомолвкам и ссорам,

Которые надежнее любого груза

Удерживают у земли...

Но я, увы, ошиблась...

* * *

- Облака на небе высоко? Нет,

Невысоко.

Ведь солнце выше облаков,

А тепло его

На моих плечах.

Лес за озером далеко?

Нет,

Недалеко.

Я ладонью хлопнул по воде,

А лес далекий закачался

На мною поднятых волнах.

Облака низко,

Лес близко.

А близкий друг –

Далек.

Хоть рука друга –

Вот она,

Рядом,

Хоть сидим мы в одной лодке,

Но отделяет нас

Неосторожно сказанное слово.

ЭПИЛОГ

Облас скользит по воде,

Сберегая тишину

И мудрость мира,

В котором лебеди и люди

Пока что имеют равные права на полет.

И оставляем ветру неосторожность фраз...

9-15 сентября 2001 г.

УТРО

У меня на ладони просыпается солнце.

У меня на ладони птицы песни поют.

У меня на ладони дождик пляшет, смеется.

Журавли за деревню на болото зовут...

Трактор лезет под горку осторожно, вразвалку,

Как далекий кузнечик, пилорама стучит.

Под крылечком у Валюмы псы затеяли свалку,

И, беззлобно ругаясь, к ним хозяин спешит.

Над макушками елей облака, как олени.

А из леса с ружьишком кто-то важный идет.

И моя тетя Филя чем-то брякает в сенях.

Так Варьеган проснулся, так Варьеган живет.

У меня на ладони просыпается солнце!...

МЯЧИТАНАМА'

Намтмы ңä'пта'!

Намтмы ңä'пта'!

Ниӆинта минӆмян

Ава-Хылу кан'утим щеӆтамай.

Кан'утим щеӆтамай,

Кай'камта пючи'шу'манта мэт.

Намтмы ңä'пта'!

Намтмы ңä'пта'!

Ня'на' Потуля тянткум хäтмай.

Тянткум хäтмай,

Ңа'шким темпьманта мэт.

Ава-Хылу кай'камта ню'ты-ы!

Потуля ң а'шким темпьты-ы!

Катана' мя'тэй

Мячи'таң амов'!

Катана' кавхат шайнтанама',

Катана' кавхана щеңкнаңама'.

Катахатна'

Шутпявӆстамов'

Намтнаңамов'!

Катахатна'

Ванӆтамов'

Тохоӆанңамов'!

В зимние каникулы

(почти что вольный перевод с ненецкого)

Вы слышали!

Вы слышали!

Смастерил Ава-Хылу нарту.

Он на этой нарте

С горки сестру катал.

Вы слышали! Вы слышали!

Сшила Потуля тянтку.

В этом нарядном тянтку

Кукла варила чай.

Послушайте!

Послушайте!

Давай те сегодня в нарту

Впряжем сильных оленей,

Поедем пить сладкий чай.

Мы в чуме рассядемся кругом,

Вести себя будем тихо,

Послушаем, Послушаем

Сказки бабушки нашей.

ХЫӅЫ КАНИКУЛХАНА

Намтхаӆи'ңата'!

Намтхаӆи'ңата'!

Ава-Хылу кан'утим щеӆтамай.

Пы'та чики кан'утехена

Кай'камта кой нит

Найтаӆю'кош минӆе.

Намтхаӆи'ңата'!

Намтхаӆи'ңата'!

Потуля тянткум хäтмай.

Чики мы'сы тянткохона

Кукланта шатят пиӆины.

Намтхаӆи'ңата'!

Намтхаӆи'ңата'!

Чуки тяӆяң кан'утен

Ка'пту ню'тӆенңама'.

Катана' шайхат

Шайнсо'тңама'.

Мят мюня ңуп кäван

Ненсхаӆттяна'.

Катахатна' шутпявӆстама'

Намтмана' мэт.

Намтхаӆи'ңата'!

Намтхаӆи'ңата'!

Перевоӆ с русского на ненеңкий язык

(лесной ӆиалект)

Аймы Айвасеӆа

с. Варьеган

УТРОМ

Встретились у воды два тумана.

Один шёл от озера -розовый.

Другой из леса - фиолетовый.

- Ты кто?

- Я туман.

- И я туман.

- А почему я тебя не вижу?

- Я тебя тоже не вижу...

А в это время олень лежал рядом в кустах, зажмурив глаза, жевал жвачку и всё видел и слышал.

Перевод на ямальский диалект

Хабэча Яунгад (Салехард)

ХУБТАХАНА

Ид' хэван

Сидя синё тэвьяха'.

Тоход товы - няръя.

Пэдарад товы - сюнраха'.

- Пыдар хибян?

- Мань синёдм'.

- Мань ңани синёдм'.

- Ңамгэ сит' нидм' мание?

- Мань ңобтарем'

Сит' нидм' мание...

Тамальңгана хэвхананди'

Ты ва"анвы, соядавы.

Намдармэхэюда,

Маниевэхэюда.

Перевел на лесной ӆиалект

Юрий Вэлла (Стойбшңе-на-Тюйтяхе)

ТЮӅАНУЙ' ЩЕӅӅ

Тоң ӆаңкхана щича шуню нечь тятаңахаң. Ними петала няңат ка'май - «а'пу!»- ңайвунота. Нами тоң чеңат, тяля няңат - ы'кнетяңна:

- Пы'ты' кимян?

- Мани' шунёт.

- Мань ңу шунёт.

- Ңамы ңä' щи'т нит маныти'?

- Мань ңу' ңу'пталям щи'т нит маныти'...

Пиӆи' тань тёӆшкана вит кäвхана ва'нюмы ка'пчe'ей ңайвамта тиӆңа:

- Вынит тяӆми'!..

ТРИПТИХ ОБ ОЛЕНЕ

Оленевод спрятался в кустах,

Подсматривает за оленем

И думает:

«Как ловко я обхитрил оленя,

Он меня не видит».

Олень безразлично щиплет ягель:

«Пусть думает,

Если ему так хочется».

Олень как сухой сучок на дереве:

Сделаешь неосторожное движение - сломается.

Человек уверен, что он решает судьбу оленя.

А олень знает: оленевод без оленя - Нечеловек.

Перевод на ямальский диалект

Хабэча Яунгаӆ (Салехард)

ТЫ НЯМНА

Ты пэртя,

Паё поңгана лыңгары.

Тэмда мание, идя ядэрңа:

«Тарси тэми' нелтев,

Ңоб си"ми ни мание».

Ты таңга нядам ңабыби:

«Тарям' харвабнанда.

Таня иӆя ядэрная».

Ты сэба пя' таркараха',

Лакри тад тебяб - маӆаңгу.

Ненэць тасламбида,

Пыда илам' тидхалемби.

Ты тенева,

Ненэць тэсипой –

Ненэць ни' ңа.

Перевел на лесной ӆиалект

Юрий Вэлла (Стойбище-на- Тюйтяхе)

ТЫМ НЯ'СУ'МАӅ

Ме'тхың поңкна ӆя'птӆаш, тэмт вэта'пё', маншту'нин:

- Четахамаң щи'ий ни маныти'!

Тэӆ'нятам ңапыпё, хаңуң ва'кхана щи'т маныте:

— И-и'! Тяӆмиңаты'-та!...

Тэӆы' тыӆапы мо'кушаӆха.

Щелу'та камна тат таня'куң пяңңаӆы' -

Маӆ катаны.

Пы'ты' маншту'нин,

Тың тиӆивсум кунямна пайптаӆаман хахампа'т,

Тамняӆи щеӆтанаңаӆ...

Тэтёмӆ каматымпита:

Тэмт нипа'т ня'с –

Не'шанӆхан вынин ңäт!

В НАЧАЛЕ БЫЛА МЕЛОДИЯ...

Когда я жил еще в интернате, прямо над моей кро­ватью висел радиоприемник. Однажды вечером, когда уже все спали, я услышал музыку. Она вошла в меня и легла комом где-то под горлом возле сердца. Я не знал ни названия, ни имени автора. Просто у меня в душе по­селилась незнакомая, но прекрасная мелодия, которую хотелось и хотелось слушать, от которой становились мокрыми глаза. Когда она появлялась днем, я бежал к приемнику в конце коридора школы, бросив все ребя­чьи шалости. Иногда она мне просто чудилась...

Однажды в мартовской Ялте, в Доме писателей я сно­ва услышал мою мелодию. В этот раз она была осязаемой, она слышалась из соседнего дома. Я пошел на звук. Каче­ство исполнения было непрофессиональным. Но в том-то и была, наверное, ее прелесть, что неумелые пальцы, робко выводя штрихи мелодии, придавали ей еще большую све­жесть и чистоту. Я поднялся на крыльцо клуба Дома писа­телей и в полутемном зале у рояля увидел Тебя. Твои паль­цы касались клавиш, а я чувствовал их у себя на лице, твои глаза смотрели куда-то в пространство, а мне казалось, что они глядят в мои глаза. А музыка уже была не только у меня под горлом у сердца, она мурашками пробегала по спине, по всему телу. Я притаился, боясь спугнуть, оборвать, и слушал, и знал в этот миг, что такое счастье...

Прошло много лет. Теперь я знаю, что это Бетховен «К Элизе». Я часто слышу эту мелодию в исполнении разных профессионалов. У одной моей знакомой даже дверной звонок мне отвечает этой мелодией, но ком в горле про­пал, слез на глазах уже не бывает. Неужели возраст?..

Но иногда вспоминаю Тебя, вижу мысленно твое лицо, ком под горлом появляется снова. Вот и сейчас... Может быть, Ты заменила мне мою мелодию?

ВЕЧЕРОМ У ОЧАГА

Висит на стене бубен. Хочется протянуть руку, уда­рить в него, но не решаюсь.

Сегодня многие бьют в бубен не для укрепления души, а для наполнения желудка.

Кабы мой жест дети и внуки не восприняли как же­лание пополнить семейную казну...

Висит на стене бубен. А так хочется в него ударить!

ТЕЛЕСЕАНС

Был случай: сидит семья перед телевизором. Кашпи-ровский с экрана на весь Советский Союз дает установ­ку - лечебный гипнотический телесеанс:

- Расслабьтесь, вам хорошо... сейчас будет еще луч­ше... — и смотрит, и смотрит на телезрителей в упор и не моргнет, не шелохнется, пронизывает взглядом.

Вошел в чум оленевод-сосед Аули:

- Что вы как повязанные все? Что случилось? Все зашикали на него:

- Тихо, не мешай, шаман русских шаманит, людей ле­чит.

- Этот... что ли? - и ткнул корявым пальцем в теле­визор.

- Сейчас посмотрим... какой... он... шаман.

И направил свой взгляд Аули на телевизор, и сошлись они с Кашпировским глаз в глаз. И тихо стало. Наступи­ла пауза. Все молчали. И Кашпировский замолчал. Он напрягся и вспотел. Пауза затянулась.

Телеэкран вначале превратился в неподвижную фо­тографию. Потом экран вздрогнул, и по-вертикали про­бежала полоса. У Кашпировского под левым глазом мелькнула слезинка. Глаз дрогнул. Кашпировский мор­гнул и отвернулся.

Диктор торопливо объявил, что телесеанс на сегодня закончен.

ОЖИДАНИЕ

(Из Канинской тетради)

Завтра... Значит, завтра ты приезжаешь. Значит, завтра наконец-то я тебя увижу. Завтра!

Двадцать четыре года... Двадцать четыре года я ожидал тебя. Двадцать четыре года - это немалый срок для ожидания. Двадцать четыре года! Значит, завтра ты приезжаешь!..

Правда, не все двадцать четыре года я просидел на крыльце дома, как сегодня, в ожидании тебя. Если б не тундра, если б не жизнь в оленьем стаде, конечно, эти двадцать четыре года стали бы настоящей мукой.

Трудно было в самый первый год. Там, в стаде, мне каждый день казалось, что сейчас, в эту минуту, ты приехала в село. Ты приехала, а меня нет. Ты приехала ко мне, а я здесь, вдали, на суровом Канине. И не доехать мне до тебя ни водой, ни воздухом, ни по тундре...

Бригадир говорил по рации с председателем колхоза, а я стоял рядом и с жадностью ловил каждое слово. Я всё надеялся услышать весть о тебе. Но они говорили о продуктах, о медикаментах, о кинопередвижке, о стоимости вертолёта, о повышении зарплаты чумработницам, об оленях. И ни слова о тебе! Словно тебя не было в мире. Словно для села ты исчезла или вообще никогда не существовала.

Писем ты не писала. Да и я не писал. Кто я для тебя? Ровесник-одноклассник, и всё? Несколько раз проводил домой, да в сельском клубе во время кино выбирал место позади тебя на следующем ряду. Глядел в затылок, но разве вы, современные девушки, умеете чувствовать взгляд в затылок?..

Но однажды я всё-таки услышал о тебе. Это был пятый год, как ты уехала.

В тот день в тундре хлестал мокрый снег. Олени спасались от холода в движении. Они ни на миг не останавливались на месте. И не просто кружились вокруг наших чумов, а словно полноводный поток стекали и перекатывались с холма, для того чтоб через минуту выскочить на другой, остановиться, оглядеться и снова устремиться в низину. То они появлялись возле самого жилья, то исчезали в дальней хмари. Но бегали олени, наверное, не только от холода. Они радовались ещё перемене погоды. Потому что через день-два наступят заморозки, а там уж и зима.

В тот день, мокрый насквозь, я носился со стадом или просто находился вблизи его. Но ко времени радиосвязи ноги сами привели меня в чум бригадира. В это время почти все собирались у рации, и поэтому то, что за пять лет я не пропустил ни одного сеанса, ни у кого не вызывало подозрения.

Войдя в чум, я снял с малицы брезентовую верхницу, повесил над печкой, а внутреннюю, меховую, стряхнув подол от дождя, бросил у входа на дрова. Первую половину разговора я привык не слушать. Матрёна, жена нашего бригадира, налила мне чай. И я уже сидел, шумно обжигаясь кипятком. В чуме было тепло. Дети старались сидеть тихо ровно настолько, насколько это у них получалось. А получалось у них всегда шумно. Матрёна вполголоса для меня пересказывала пропущенную часть разговора. Я её не слушал. Мне было хорошо у огня. Я ждал традиционного вопроса: «А какие новости в селе?»

— Да какие у нас новости? - ответили на другом конце. -Сменили председателя рыбкоопа. Новый-то, похоже, не лучше старого. Не даёт кирпича для пекарни. Говорит, пусть колхоз печь ремонтирует... Сын родился у Вась­ки-то, Пронькиного... Соседка письмо получила, что Аннушка замуж вышла. Как какая? Ну, зоотехнички-то нашей дочь. Ну та, что пять лет назад уехала в педучи­лище. Да-да! В Киеве... Муж, говорит, учитель. На боль­шой перемене, наверное, в учительской познакомились. Ха-ха-ха! С соседями-то из колхоза «Северный полюс» встречались?

Дальше я уже ничего не слышал. Как надел малицу и вышел из чума, не помню. Очнулся на берегу моря.

В грудь упирается тугой ветер и раскачивает меня. Лицо залепляет мокрый снег. Солёные брызги прибоя долетают сюда, наверх. Словно раненый зверь ревёт Ба­ренцево море. Олени прибежали следом и стояли позади меня, глядя вдаль.

Сколько я так стоял? Час, два, полдня, неделю или вечность? И сколько ещё буду так стоять? Может быть, ещё до сих пор стою там, на берегу студёного моря...

А потом женился. Сейчас у нас четверо детей. А ме­сяц назад родился внук, и назвали его в честь моего пра­деда Анетом. Хорошая у меня жена. Особенно послед­ние годы мы научились понимать друг друга без слов. Я и сейчас знаю, о чём она думает, глядя через открытую дверь в мой затылок.

И всё же завтра ты приезжаешь! Завтра я увижу тебя. Какая ты?

ПОБЫВАЛЬЩИНА ОЙСИ

Говорят, если метель в начале пути застанет или дождь-ненастье - это к удаче. Почти всю жизнь меня в пути застает ненастье. Я везучий человек?

Сегодня снова сильная метель. В свете фары снего­хода кое-как просматривается след оленьей упряжки. Впереди чум ненца Ойси. Ойся живет вдвоем с женой. У них олени. Дети разлетелись по белому свету. Редко приезжают внуки.

В деревне Ойся не был с 1955 года. Был обществен­ным оленеводом, повздорил с колхозным руководством и сбежал в лесотундру. Слышал о том, что есть на свете телевизор, но ни разу его в глаза не видел.

В молодости был охотником. Со своей пушной добы­чей участвовал в Москве на Всесоюзной сельскохозяй­ственной выставке. С выставки привез две медали - за достижения и за участие.

Когда я приезжаю к нему в гости, он обязательно угощает меня какой-нибудь историйкой. В этот раз рас­сказал побывальщину:

- Отправился однажды сам Сталин-Царь на поиски хантыйской Золотой Бабы.

Взял с собой двух самых Главных Помощников.

Прибыли они на реку Казым и стали рыскать по свя­тым местам, жилища богов стали грабить.

Придут на святилище, заберутся в лабаз, все вверх дном перевернут, а Золотой Бабы там и нет, дальше отправля­ются.

Долго так рыскали, чуть до Нумто не дошли, но доб­рались-таки они до Жилища самой Хозяйки Казыма.

Присел усталый Сталин-Царь в сторонке от лабаза на пенек отдохнуть. Достал из нагрудного кармана Посуди­ну Табачную, закурил, а своим самым Главным Помощ­никам повелел лабаз обшарить.

Старший Главный Помощник приказал Младшему лезть в лабаз, а сам остался снаружи, чтоб, если найдет­ся здесь Золотая Баба, принять ее в собственные руки и самолично представить Сталину-Царю.

Младший Главный Помощник покряхтел-покряхтел, да делать нечего, полез в лабаз. Разгреб он в разные сто­роны добро самой Хозяйки Казыма и увидел Нечто.

- Что? Что увидел?

- Не знаю, что он там увидел, говорят, Нечто! - отве­тил рассказчик.

- Повернул голову через плечо Младший Главный Помощник, чтоб сообщить об увиденном чуде, но Стар-

ший от этого взгляда навзничь упал. И издох Старший Главный Помощник.

- От чего же умер он?

- Говорят, взгляд человека, увидевшего Хозяйку Ка­зыма, обретает Силу. У доброго человека взгляд обрета­ет положительную силу. У злого, корыстного человека взгляд обретает отрицательную силу.

Хотел Младший Главный Помощник голову обратно повернуть, чтоб увидеть еще раз Н е ч т о, да не смог этого сделать. Схватил голову двумя руками, ворочает, пытается развернуть, поставить на место, как было, но ничего у него не выходит. С испугу заорал, вывалился наружу из лабаза и убежал на все четыре стороны.

Хоть и не робок был Сталин-Царь, но тут испугался и, не заглянув даже вовнутрь священного лабаза Хозяй­ки Казыма, покинул это место и вернулся в Москуй-Сто-лицу.

Недолго после этого случая правил Сталин-Царь. Вскоре и он умер.

- А что случилось с Младшим Главным Помощни­ком?

- Он где-то и сейчас живет в Москуй-Столице. Гово­рят, иногда появляется на улицах города. Голова его все еще повернута назад. Тебе он там не встречался?

О ЧЕМ КУКУЕТ КУКУШКА

(сказка бабушки Ненги)

- У кого глаза зоркие, у кого уши чуткие, у кого руки ловкие, у кого ноги быстрые? Кто бы сел возле меня, чтоб слушать сказку, которую сказывала давным-давно моя бабушка?

- Я, бабушка! Подожди, бабушка! Бегу, бабушка! Хылу отбросил недоделанный полоз для нарточки,

отложил дедовский нож, вскочил, прошуршав босыми ногами по пересохшей древесной стружке, поддернул одной рукой штанишки, другой ловко и быстро махнул под носом, громко швыркнув, и с разбега плюхнулся воз­ле бабушки на нагретый знойным днем кусок брезента.

Бабушка медленно перебирала пальцами узор на подоле и глядела куда-то вдаль за озеро. В морщинистых уголках ее губ ютилась неприметная глазу, ощутимая только чуть­ем, лукавая хитринка. На миг она представила, что когда-то и сама была такой же бойкой маленькой девочкой. Потом она улыбнулась какой-то другой мысли и начала:

- Давным-давно, в жаркий день, такой же жаркий, как сегодня, на берегу нашего живуна, только далеко-далеко в верховье, жила в берестяном чуме ленивая девочка с красивой мамой.

- А они пасли оленей?

- У них, конечно, как и у нас, наверное, были олени, но сказка не об этом. Слушай!.. Итак, был знойный, как сегодня, день. Девочка качала в берестяной люльке тря­пичную куклу и напевала усыпительную песенку. Мать была занята шитьем. На коленях у нее лежал недошитый тянт для дочери, а на том тянтку - доска, на которой она острым ножичком вырезала из меха нарядный орнамент «заячьи ушки». Умелые руки женщины работали лов­ко, а крайний палец прижимал к соседнему проворную иголку с жилкой.

Но вдруг стала распаляться в маме жажда.

«Доченька, во рту пересыхает, принеси попить».

«Ага...» - не подняв головы, отозвалась дочь, но про­должала заниматься своим делом.

«Доченька, игла меня не слушается, жажда томит, сбегай за водой».

«Ага, сейчас...» - откликнулась ленивая дочь, но опять не сдвинулась с места. И вдруг что-то странное и непонятное стало твориться с мамой.

«Доченька, руки твои проворны, ноги твои быстры, а я не могу тянтку отложить, - хвоинки к нему пристанут, пылью покроется, - принеси речной воды, что-то горло мое сужается, что-то руки мои укорачиваются».

«Погоди, мамочка...»

«Доченька, что-то туловище мое сжимается, что-то лицо мое уменьшается, что-то ноги мои тонкими стано­вятся, что-то язык мой колоться стал, как бы мне в птицу не превратиться, принеси мне любой воды, хоть из реч­ки, хоть из озера».

Бабушка вздохнула, достала костяную табакерку, ловко сунула за губу указательным пальцем порцию крепкого табаку, неторопливо вытерла сначала ладонью, а потом пальцем уголки губ, стряхнула с подола обро­ненные крупицы и продолжала:

- А непослушная девочка на просьбу матери молча перепеленывала тряпичную куклу, которая не умела пла­кать, которая никогда не хотела есть, которая никогда не просила пить.

«Доченька, что-то руки мои пухом покрываются, что-то тело мое легким становится, что-то голос мой

по-птичьи хочет звучать, а губы мои в клюв превраща­ются, хкук... что-то в мыслях я на дерево хочу взлететь, хкук-ку!.. В последний раз прошу: принеси водицы, очень пить хочется».

«Ну погоди, мамочка... Дай в люльке куклу зашну­рую».

Не дождалась мама ленивую дочь и взлетела птицей на нижний сосновый сук, а недошитый тянтку упал на землю в серую пыль. И запела с дерева уже не красивая женщина, а неприглядная маленькая серая кукушка:

«Хкук-ку! Хкук-ку! Нет у меня любимой дочери. Хкук-ку! Хкук-ку! Не для кого мне шить нарядный тянт. Хкук-ку! Хкук-ку! Некому для меня воды принести. Хкук-ку! Хкук-ку! Полечу я в березовый лес напиться прозрачной росы. Хкук-ку! Хкук-ку! Хкук-ку!..»

И полетела кукушка.

Оглянулась девочка, вскочила на ноги, отбросила в сторону ненужную тряпичную куклу и побежала следом за мамой:

«Мамочка, мамочка, не улетай, я тебе пить принесу». Она схватила берестяное ведерко, зачерпнула из живуна прохладной воды и, выплескивая ее на свои босые ноги, побежала в лес за кукушкой. А впереди нее звенело, пос­тепенно удаляясь, жалобное:

«Хкук-ку! Хкук-ку! Хкук-ку!..» Потом это кукование перенеслось на болото, и все дальше и дальше. Долго бе­жала плачущая девочка, перепрыгивая с кочки на кочку. Потом она остановилась, прислушалась, но кукование уже раздавалось со всех сторон, и вдалеке, и вблизи. Села де­вочка на болотную кочку и горько зарыдала. Туловище ее стало сужаться и превратилось в стебелек; вздрагивавшие плечи ее превратились в крупные зеленые листья; а голова ее превратилась в тяжелую ягоду, лежащую на лепестках-ладонях. Так стала ленивая девочка болотной морошкой...

Бабушка вздохнула и провела языком по высохшим губам:

- Ех-хо-хо-хов!.. Видно, старая стала, разговорилась тут с тобой и делом не занимаюсь. А солнце-то как пе­чет! Даже язык к нёбу присыхать стал...

- А я тебе пить принесу!

Хылу вскочил, снова одной рукой поддернул вверх непослушные штанишки, махнув другой под носом, и побежал к очагу-кострищу, возле которого под навесом хранилась вся хозяйственная посуда.

- Только, сынок, не из озера набери воды, - там она сопрела на солнце, а из речки - бодрой и живой.

Бабушка с улыбкой смотрела вслед внуку, а из-за реч­ки из кустов прибрежного тальника плакала и плакала охрипшая кукушка, как много-много лет назад, как на многие лета вперед:

-Хкук-ку! Хкук-ку! Хкук-ку!..

КОЛЫБЕЛЬ

Есть два дела, при выполнении которых человек на некоторое время становится философом, рассуждает о Вечном. При изготовлении гроба он вспоминает о про­шлом, а мастеря люльку, он думает о будущем.

У нас, у ненцев, оба эти действа являются сакраль­ными. Щепки и стружки от того и от другого изделия нельзя сжигать, а нужно вернуть обратно в природу -увезти в лес и оставить под деревом. По готовности ни тот, ни другой нельзя оставлять пустым, пока хозяин не займет свое место, поэтому положи внутрь что-то из инструментов или спички. До использования по назна­чению обязательно и тот, и другой надо освятить. Толь­ко почему-то жизнь вынуждает человека собрать свой первый гроб гораздо раньше, чем мастер наконец-то на-смелится сладить свою первую люльку-колыбель.

Многие народы говорят: когда рождается новый че­ловек, в это время где-то кто-то умирает. А ненцы гово­рят немного иначе: обретение новой люльки отнимает родственника.

После рождения моего очередного внука, в тот день, когда я заготовлял детали для своей первой люльки (ре­шился-таки!), под городом в автомобильной катастро­фе погибла моя троюродная сестра. Но не изготовлять люльки мы не можем. Только стараемся как можно реже строить новые. А готовые старые, потертые временем колыбельки хранятся в роду долго, и пользуются ими многие поколения потомков.

I. Поговорки оленевода

(3x7)

1. Если очень хочешь иметь оленя, за край подола Бабушки-Земли пойдешь.

2. Если на новом месте заводишь новое стадо, или меняешь пастбище, то самые трудные первые три года. Потом легче. Но никогда не бывает легко.

3. Если ступни твоих ног всегда будут ступать туда, куда ступают копыта твоих оленей — ты имеешь шанс стать оленеводом.

4. Если у тебя родился сын или внук левшой, (может это судьба), не старайся переучивать его. Оленеводу-левше удобнее, чем оленеводу-правше.

5. Построишь много километров кораля-ограды, но оленей не удержишь. Поставишь стойбище, поселишься вместе с детьми в нем — олени будут держаться вокруг жилища.

6. Не Человек пасет оленя, а дымокур. Пусть всегда непрерывно вьется дымок над твоим стойбищем.

7. Олень, как сухой сучок на дереве, сделаешь неосторожное движение — сломается.

1. Устраивая свою жизнь, всегда в первую очередь думай и поступай так, чтобы было хорошо и удобно твоим оленям и их оленятам; и только во вторую очередь думай о себе

и о своих детях. Помни, что если сегодня хорошо твоим оленям, то завтра будет хорошо вам.

2. Разожги дымокур до прихода оленей, а не после. Если твои олени три раза пришли, а дымокур еще не разведен, они могут больше не прийти.

3. Если пропал без вести олень, оленевод себе на поиски дает три ненецких года*.

Если твой олень за это время не нашелся, вычеркни его из памяти.

4. Из дикого оленя воспитать домашнего можно, но только в третьем поколении. Отбить своих оленей от стада дикарей трудно, но возможно. Для этого Природа отпускает всего три попытки в первые три дня, из которых наиболее вероятная только первая попытка. Потом это невозможно.

5. Не принуждай детей и внуков заниматься оленями. Сделай так, чтобы они сами для себя выбрали судьбу оленевода. Тогда жить им будет легко.

6. Забивая оленя, душу его отправь богам. Съев мясо, прибери кости. Никогда

не оскверняй оленьи останки.

7. В разговорах с другими оленеводами будь внимателен. Слушай, спрашивай, запоминай. Но в жизни поступай так, как тебе подскажет сердце. Не копируй никого.

1. Если купил у кого-то олениху, забери ее до середины зимы. Во второй половине зимы беременная важенка считается как два оленя.

2. Споткнулся твой родственник, остановись, постарайся помочь ему.

Упал любимый олень, переступи через него. Заботься о всем стаде, а не об отдельном олене.

3. Только удачливостью — ты не станешь настоящим оленеводом.

Только трудом — ты не станешь настоящим оленеводом.

Ты станешь оленеводом, если в тебе будут гармонично сочетаться и труд, и удачливость.

4. Если ты вырастил стадо, не жадничай — подари оленя хорошему человеку, помоги нуждающемуся безоленному.

Но не перестарайся, никогда не подрубай основу, корень твоего стада. Ведь теперь стадо твое больше принадлежит твоим детям и внукам, чем тебе.

5. Старайся следить за стадом. Не допускай, чтобы твои олени мешали твоим соседям. Особенно, если в их стадах оленей меньше, чем у тебя.

6. Белый олень красив, но он более хрупок, чем серый. Не позволяй, чтобы в стаде было много белых оленей. Но если родился пестрый олень, задумайся, все ли

в твоем стаде в норме.

7. Если ты стал оленеводом, заключи договор с Чернолицым** такого содержания: « Я не буду охотиться на твоих детей и ты не охоться на моих оленей.» И держи слово, какой бы охотничий азарт тебя ни провоцировал. Тогда у твоих оленей будет меньше проблем.

* Лето — первый ненецкий год. Зима — второй ненецкий год.

Следующее лето — третий ненецкий год...

** Чернолицый — (иносказание) медведь.

II. Арифметика оленевода

(2x7)

1. Оленя вырастить, приручить — надо три года. Для того, чтобы утратить или запустить стадо — достаточно три дня.

2. Если у оленевода в стаде:

до 30 оленей — он безоленный,

от 30 до 300 оленей — малооленный,

более 300 оленей — оленный.

3. Стадо, говорят, медленно растет до сорока оленят.

Как только однажды весной впервые в твоем стаде родится 40 оленят, с этого момента стадо твое будет прибывать заметнее.

4. Хорошая невеста стоит 40 оленей, а снегоход — от 10 до 15 оленей.

5. Долбленная лодка-облас, ружье, лыжи-подволоки, нарта, малица, кумыш-гусь и олень — равноценны.

6. Мужская летняя упряжка — 5 оленей,

женская — 4 оленя.

Зимняя оленья упряжка в таежной зоне 3 или 2 оленя.

Если встретишь человека едущего в упряжке из одного оленя,значит у него исключительный случай.

7. Во время ночлега в лесу, для растопки костра приготовь:

летом — 3 стружки,

зимой — 5 стружек,

осенью — 7 стружек.

Нельзя одну стружку и четные. Но самое главное — нельзя считать стружки.

1. Если ты хочешь сшить зимний чум, приготовь 30 шкур оленей.

2. Если тебе надо одеть мужчину (малица и кумыш (гусь)) — 7 шкур оленей.

3. Если тебе надо одеть женщину -

7 шкур оленей, или 3 шкуры лебедя и 5 шкур оленей.

4. На рукавицы (пара) приготовь 2 лапы оленя.

5. На мужские кисы (пара) — 12 лап оленей.

6. На женские кисы (пара) — 12 лап оленей.

7. На подошвы рабочих кисов (пара) — 2 лба оленей.

III. Кое-что из «Сакральной азбуки»

(1x7)

1. Детская люлька-колыбель не продается.

2. Хороший бубен сам называет свою цену.

3. В жертву богам можно принести: ткань, шаль-платок, деньги, продукты, спиртное, березовые стружки для обтирания рук.

Но самое лучшее жертвоприношение — олень, которого ты вырастил сам.

4. Оленя можно купить, выпросить, взять напрокат, взять взаймы... Но нельзя красть.

5. Самое идеальное жертвоприношение — это 49 оленей (7x7). Начни с одного оленя. Может быть когда-нибудь дойдешь до идеального жертвоприношения. Но не торопись, не стремись к нему. Говорят, после него наступает другая форма измерения (меньше — нельзя, а больше — некуда).

6. Главный твой родственник — твой брат или сестра, а не жена. Не позволяй, чтобы обижали твоих родственников. А жена не родня, а твоя половина, вторая часть тебя самого, поэтому не подлежит I обсуждению.

7. Заклятие — крайняя форма мщения. Заклятие имеет силу, направленную вперед, и силу, направленную назад. Способен ли твой организм отразить твое собственное Зло? Не ошибись!

НАИВЫСШАЯ ЦЕННОСТЬ

«Дети - наше будущее»

(Из выступлений российских лидеров)

Сегодня

Государству моему

Не нужны оленеводы.

Нужны безмозглые,

Но отличные

Роботы-солдаты.

Не нужны хлеборобы

С золотыми руками.

Нужны отличные солдаты —

Человекоубийцы,

Способные выполнять приказ

Не нужны умеющие Мыслить,

Думать

И мечтать,

А нужны способные убивать

Убивать

И быть...

У-би-ты-ми!

Включишь телевизор:

Идет учебная программа,

Где в деталях,

Подробно

Объясняем детям,

Как надо уметь

Маскироваться,

В песок и в глину

Вжиматься,

В воду и в камень

Превращаться,

Чтоб неубитым быть

И самому

Наиловчайше

Нанести

Упреждающий Удар.

А если этого не получилось,

Если твой противник оказался ловчее?

Если он вооружен лучше тебя?

Что ж,

И это не беда.

Научись, сынок (или дочь),

Достойно умереть!

Ведь это

Наивысшая ценность Цивилизации!

Ведь это

Наивысшая ценность

Человечества —

Убивать,

Убивать

Себе подобных

И научиться самому

Убитым быть!..

Сегодня

Мы не учим публично

Наших детей

Выращивать хлеб...

Сегодня

Мы не учим публично

Наших детей

Освобождать птиц...

Сегодня

Оленина и продукция из оленины

Никому не нужны...

Важно научить детей

Убивать,

Убивать

И убитыми быть!..

ЗОЛОТОЕ РУНО

«Никаких переговоров с террористами -их нужно только уничтожать...»

(Из выступлений лидеров разных государств)

Мне странным кажется Сейчас...

Мне страшным кажется

Сегодня...

Мой ум не хочет

Подчиняться мне...

Всегда

И в разные века

В Истории Земли Бывали:

Борцы за Правду,

За Свободу,

За Справедливость,

За Честь свою и

Честь любимой,

За Гордость национальную,

За Самоопределение,

За Веру,

За Бога,

За Царя,

За хату с плетнём,

За избу с колодцем,

За саклю у горного склона,

За юрту в степи,

За чум в заполярном снегу,

За иглу под боком ледяным

Студеного океана...

А покоряли

И угнетали их

Работорговцы и рабовладельцы,

Помещики, крепостные и самодержцы,

Инквизиции,

Конкистадоры,

Колонизаторы,

Военные диктаторы,

Фашистские самодуры,

Красные политголоворезы,

«Шестерки» культличностей...

Сегодня ж

На планете моей

Есть только одни террористы

И борцы с терроризмом.

Еще недавно

Были сепаратисты,

Нынче и их не стало.

По всей планете,

Отчаявшиеся до крайности,

Только одни террористы,

С которыми не надо разговаривать,

Не надо спрашивать их мнения.

Только «мочить в сортире»

И убивать!

Убивать!

Убивать!..

Мне кажется,

Я крепко спал

И что-то упустил

Своим умишком...

А может быть,

Все гораздо проще?

У кого-то есть Золотое Руно,

Которое соблазнительно нравится

Другим?..

Так с каждым днем

В сознании моем

По мере просыпанья

Все пухнут более сомненья...

И душат...

Сомненья?..

В июле 2002 года в городе Ханты-Мансийске ушла из жизни Ева Шмидт, венгерский ученый-этнограф, дли­тельное время работавшая на Казыме с хантыйским фольклором.

ПРОЩАЛЬНАЯ ПЕСНЯ ЕВЫ

Замечательному этнографу - Еве Шмидт

О чем, кукушка, за туманом

Кукуешь?

О чем, журавль, за рекою

Курлычешь?

Кого вы, лебеди, за озеро

Кличете?

Уж не меня ли?

В тумане отыщу твои следы я,

Отброшу в сторону свои мечты седые

И налегке,

Росы земной не прикасаясь,

Расправлю крылья облегченно,

С тобой прощаясь...

Накуковала мне кукушка много лет,

Но обманула.

Накликали судьбу мне чудо-лебеди -

Я не поверила.

А то, чего накаркали,

Я уношу с собой...

Не сетую на долю,

И вы не плачьте.

Не жалуюсь,

Бог жалоб не принимает.

С тобой, река Казым,

Одной судьбой объединилась,

И в каждой капельке твоей

Я растворилась...

О чем, кукушка, за туманом Кукуешь?

Кого вы, лебеди, за озером Кличете?..

8 июля 2002 г. д. Ясунт Березовского района

В июле 2002 года в городе Ханты-Мансийске

ушла из жизни Ева Шмидт, венгерский ученый-этнограф,

дли­тельное время работавшая на Казыме

с хантыйским фольклором.

ПРОЩАЛЬНАЯ ПЕСНЯ ЕВЫ

Замечательному этнографу - Еве Шмидт

О чем, кукушка, за туманом

Кукуешь?

О чем, журавль, за рекою

Курлычешь?

Кого вы, лебеди, за озеро

Кличете?

Уж не меня ли?

В тумане отыщу твои следы я,

Отброшу в сторону свои мечты седые

И налегке,

Росы земной не прикасаясь,

Расправлю крылья облегченно,

С тобой прощаясь...

Накуковала мне кукушка много лет,

Но обманула.

Накликали судьбу мне чудо-лебеди -

Я не поверила.

А то, чего накаркали,

Я уношу с собой...

Не сетую на долю,

И вы не плачьте.

Не жалуюсь,

Бог жалоб не принимает.

С тобой, река Казым,

Одной судьбой объединилась,

И в каждой капельке твоей

Я растворилась...

О чем, кукушка, за туманом Кукуешь?

Кого вы, лебеди, за озером Кличете?..

8 июля 2002 г. д. Ясунт Березовского района

АГАН - река. Самый крупный приток Тромъёгана. Вдоль русла реки в основном жили ханты. Лесные не­нцы населяли северные (правые) притоки. Вот что пи­сал в самом начале XX века исследователь Сибири Ду-нин-Горкавич: «...Бассейнъ реки Агана я обследовалъ въ феврале 1900 года, проехав до последняго населеннаго пункта въ верховьяхъ этой реки. Обследоваше же са-мыхъ верховьевъ я произвелъ въ ноябре того же года, проезжая на Вахъ. Всего въ обоихъ случаяхъ мною было сделано 470 версть (370 + 100).

Вершина Агана вытекаеть изъ озера; устье его, какъ сказано ранее, на Тромъ-югане. Протяжеше его - 250 версть, ширина - 120 саж. Берега Агана - высоте, фар-ватеръ чистый, такъ что по этой реке возможно движете пароходовъ. Аганъ имеетъ до 15 притоковъ; почти все они съ правой стороны. По моей регистрацш, по Агану оказалось 22 населенныхъ пункта...»

ҢАХАҢ' – Тяхаң-ңä' нимча ванӆкат каймы ңäӆха. Ңахаң-пеӆимя'ча тамна Тям-нешанта мя'кна тиӆи'мяхананта, нешатюм маншту: «Тя'птан, кантямант тёӆшкана, мят шиң няңи пейӆан нинюн тятэӆшту'!»

Кукäхена' Ңахаң-пеӆимя'ча манта вим кана: «Чета' ңäмыңа' нешати' мят шиң няңи петяӆ нятай пишичеңата? Маны'со'вам!»

Нешанта петюӆтан нешанта пуӆтат няңим куӆсу'ңа. Нешанта мäш ңä'мяхай мэ'мыта ңынта коңа. «Нешай вача'мы чукä' ше'ев касаң нэхэн тёӆщимы ңынта ңäпнанта? Нешай ңын мэ'ш мят шиң няңи петяӆ маны'со'вам!»

Ӆампита шеӆңа, теты ка'маӆкана нешанта ңын ня'ампё' мят шиң няңи петяӆ маны'со'ңата. Пон ниняха' маны'мäйта тяхаң хэӆ кысумна тятаӆтят. Тяхаң шича кäвхана тиӆина' не'шай' ңисытю кошту. Шатнятём тяхаң ня'ав маны'ңа, тяхаң ня'вхана каӆве'ей нуңа. Вихинянта маншту: «Чуки шатнятём кайня тяха Каӆву'там ними'ңатя.»

Чикехет неӆняң' тятаӆь. Шатнятём ңай ңыти тахаң ня'ав коңа - ңосамы тяхаң ня'ав. Ңоң тышиняңи маӆхай маӆахат тету'ку ханхаӆь. «Тата', чуки тяха - Тету-тяхам ними'ңатя». Неӆы тятманта тет ңаӆка тяхаң хэӆ кысумна найң тятаӆтят...

Кукахäна шатнятём пиӆша наче'ей маны'ңа. Таӆишахананта' - мытӆаха. «Чуки нат Мытӆаха нат ними'ңатя.» Мытӆаха нат чу'увня'куна петаӆаняңитём пейӆэхэт шулнана теңаң ня'авхат ӆампя'тана каса тяхаң хэӆтка'май. «Мани ' Петаӆа-вä' кот. Мань кантялами' манай ңамытамт пюӆян?» «Ңамытам пюӆтам'... Нешай мят шиң няңим маны'сотяңат. Нэхэмт конуӆман ха'аӆхаңан... Чуки теңаң ня'ван ней конуӆкай!»

Чикен нюмкумахаң. Ше'ев тяӆяң патиӆячь н'иптаковтамың'. Кутюмкаӆт катаӆаман ни ха'с. Петала-вä'ку нэхэта-ңу' хуса. Катаӆаманта тайхана, нең ңыӆна каймямта пиӆю'ш, пеӆимя'чаң ӆампам танңа - ңäхена мэңата. Ңахаң-пеӆимяча чикен катаӆай'.

«Тата', чуки теңаң ня'авхана тяхаң шича кäвхана тиӆехей'. Тяхаң тансахана тиӆина' не'ша' чукäн канунтоӆштотя', чуки тям' кайта тяңңä' патиӆңамтуң»...

Ңахаң-тяха', катӆю таӆям Ңахаң ними'ңа, Ңахаң-пеӆимя'чам Петаӆа-вä'ку ңäхена мэ'махат. (Тата' тасӆат: футбол не'шаңкна ңаханы-мячик ними'ңа.)

Ңаханы веӆка катӆю' ңуптаӆям Ңаханкат каймы.

АЙКАЁГАН - 62°05' СШ / 75°20' ВД - река, при­ток реки Ватьёган. Возле устья в XX веке проживал род Айваседа: Усти Иванович (Ысчи), Котя Иванович (Коча), Пантали Иванович (Пантади), Нэтали (Нэхэ-ди), Оттом (Хомтамы), Пенча Оттомович (Пенча). Возле реки железнодорожный разъезд Вынгапур. Со второй половины XX века в верховьях живет хантыйская се­мья Ермаковых. Коренные жители, жившие на Айкаё-гане, имели небольшие стада домашних оленей. Кроме того, на реке и на притоках Айкаёгана жили дикие оле­ни. Последние дикие олени были в 1979 г. До 1980 г. здесь поселялся соболь. Плотность его была невысокой. До 1980 годов редко сюда заезжали охотники Варьёгана. Начало нефтяного освоения приблизительно с 1972 1973 гг.

Название от хантыйского Айкаявун.

АЙКАЯВУН - това-пэ kонтэко нäми мэнэм нäм.

Айкаявун - ëрхан намыӆ Ңопу'тиңу'та'.

Перевод: хантыйское происхождение названия, веро­ятно, от человеческого имени.

Айкаявун имеет ненецкое название - Ңопу'тину'та.

НОПУ'ТИНУ'ТА - Ңопу'тиңу'та' таӆям ниме'е, ними кäвманта' ңуп ңомпюта тиң тиңу'ңа

Перевод: Ңопу'тиңу'та' - можно перевести как Единоборная (река). Потому Айкаеган по-ненецки так называется, потому что вдоль реки по восточной стороне тянется один длинный, единый, цельный ягельный бор. Только в нескольких местах его (бор) разрезают притоки.

НЮЧА-КОТУХТАТО, оз. - 62°43'СШ / 75°45'ВД. До 1950-х годов здесь жила семья Иуси: Кацки, Маису, Кольчу; их дети Кули Кацкивич. Пыртена (Пыди'ку) Кацкивна, Амаль'ку Кацкивна, Аули Кольчевич, Альта Кольчевич, Нёню Кольчевна, Людмила (Цай'та) Кольчевна, Ун'и Кольчевна, Каидю Майсувич; Валентина (Тумаля), Леонид (Маца) и Лидия (Акача)-эти дети Маису родились возле деревни Варьёган. Эти семьи занимались охотой, рыбалкой и оленеводством. От этого озера вниз по реке до самого Сургута ходили на лодках. До сегодняшнего дня вокруг озера сохрани­лись остатки их жилищ. В период с 1950-х до 1980-х сюда приезжали наездами варьёганские охотники. Чаще всего здесь был Кули Канкивич. С 1980-х годов здесь поселилась хантыйская семья Евдокии Русскиной, ранее жившая в районе, где сейчас г. Когалым. В 1993 г. доку­мент на родовые угодья вокруг этого озера получили ее сын Дмитрий Русский и зять Кечимов Иосиф. Легенды говорят, что когда-то возле этого озера жил Капи. По­этому ненецкое название этого озера Капитяхацто. Я (автор) охотился и рыбачил здесь в составе бригады Гос-промхоза с 1978 по 1981 г.

Название от ненецкого, но сильно напутано. В нача­ле 1950-х годов с картографами ездил ненец Айваседа Ханя; местность он знал плохо. Поэтому на картах про­слеживается его почерк и в других названиях.

КАПИТЯХАҢТО - понанта ма'ай капиң тиӆи'мя тя. Каӆясамы то. Чукан тäвмы не'шаң мынчихина ни кан, поң ңамуӆты. Чахатанта кахана тюню'та то. Кукäхена' Пюӆэ няңат не'ша' каӆичаӆмантуң мэт чуки тоң туӆя'ш. Кольчуң пэвнтта' чуки тоң тиӆня Тя'пта тяхаң кäвхана ңа.

ТУ'ПКА HAT (Ту'пка наче'ей) - (Яр на реке Аган). Понанта чуки натхана ма'ай' ңисы ңäмай. Кукäхена' чу'увняңат Ңахаң кысумна вентат шеӆ хатям' тоңа'. Ванӆхана' тасамкапиңä' патинӆахаштутуң'. Ңoп ңаӆкампой вайсы'ку нат нит ӆинту'ку'увтемта ня'ямпё' ңанохона минча' хатям' тет ңымыӆя:

«Таӆня'куң тоңата', нена' конуӆкама', хайноӆман ха'пта' хайноӆкӆе'кма'». Хатям' мунши' вентат шеӆ ху'вянеңа'. пы'татуң тытю'ңа'. Чу'увна ңайта ңисы наче'ей тамтымпита, хомана ни ңычу' шамян ңаймята. Поңкнантуң маншту': «Вайсы'ку таӆям шей'ңа. маханта няна нича татямэ', ңу'ка' ңи'ни', мэ-мя'сни'. Тытӆи' пухупы вайсы'кокулэ' ңамытанта таньше' мэны». Таӆям вентат шеӆ ты'шиняң хынкӆюши' чахаңа'. Чаха'махатантуң' ңисыхына мэ-мы', вайсы'куң камна' ңашкиутиӆи' немяна'туң няң нäмай', ңатан тямтатят, кунтят. Касама' мя'кнантуң тякумай', кантя'ни'ша'...

Чета' Ту'пка нат ниня Пяшита лапкам ними'ча ңисы татя ӆусахана' Варьёган ними'ңа.

Краткий пересказ: Ту'пка нат переводится как Топориный яр (Яр топора).

Хантыйское название этого яра ДАЙМЬЩ-РАП -это дословный перевод с ненецкого языка. Но вполне возможно, что первичным был хантыйский вариант, а ненецкий является калькой, потому что в хантыйском варианте происхождения названия рассказывают одну и ту же легенду:

- Когда-то на этом яру стояло стойбище. Однажды с верховий Агана появилась лодка с воинами. Их вроде называли «тасамкапи». На стойбище мужчин не было, наверное, они промышляли. Были только дети со своими матерями да один дряхлый старик. Взял в руки старик топорик и с высокого берега грозил воинам: «Куда вы спешите, подите сюда, вы воевать хотите, давайте по­воюем». Воины в лодке притихли и молча плыли мимо. Они между собой перешептывались: «Наверняка старик не один, наверное, на стойбище у него много сынов-воинов, потому он так смел». После того, как лодка с воинами скрылась за поворотом, люди собрали чумы и откочевали.

Сейчас на этом яру расположен поселок, который на­зывается Варьёган.

КАЛЯЛЁП-НАТ - Пяшитахана нюча нат'ути татя. Кукäхена' ӆу'са чикехена шеңкмай Калялёп (Королёв?) ними'май. Хотоветӆаха ңäмай. Ку'птаң мэ'мата, ӆа'к мэ'мата ненату ни ңа'. Не'ша' таӆям чики нат'утим, кäвманта ӆапя'таш, нимнанта ваӆэ'штутуң.

Краткий пересказ: на реке Пящита (Варьёган) име­ется маленький яр. Говорят, когда-то на нем ночевал Калялёп (Королёв?). Вроде, охотовед. Долго ли, коротко ли был он там, легенда об этом умалчивает. А ненцы, когда мимо на обласах плывут, вспоминают его. Поэто­му на местности сохранилось имя человека.

ЩЕРКИҢ ТИҢ'КУ - Кукäхена' Пящита лапкан Мултанов Щерки (Сергей) туӆмай. Мя'та' чуки тиң'кон патаӆмäйта. Т'ита тиң'куң чемна щехетамай'. Чикехет таӆняң Щеркиң тиң'кум ними'ңа. Понанта Тюм тяхаң тоң тиң'кум ними'ӆахамай. Чета' ңоп пэмват чикехей ңайта. Тётту' ӆа'кхи ңäӆха.

ТЮМ ТЯХА - Пящитахат кайня тя'ку. Няхаӆ тота. Тюмсамы'.

ТЮМ ТЯХАҢ ТО - Тюм тяхаң ниӆче'ей то ними'ңата. Тоң ӆаңкхана Ха'мальта'кутиң путана' тёты'.

ТЮМ ТЯХАҢ ТЫТЫВС - Тюм тяхаң ваӆы тоң кäвхай тытынсамы тиңку ними'ңата.

ТЯ'ТПЫ' ТО - Тюм тяхаң тоң тиӆня Пящитаң ченяңи кäвхана ңайта то. Понантуң не'ша' чикехет тя'тпäнштомай'. Мань тамна нюча ңäй'мяханай ңаӆкампой' няха'най чуки тон туӆятамш. Кантяңама'. Тя'тпым васу'ңатамш.

ТЫ'МУШКА - название маленького яра на реке Варьёган. Название появилось во времена колхоза. Так, ненецкая молодежь, знающая немножко русский язык, к ненецкому названию добавила русское уменьшительное окончание. Правильное ненецкое название

ТЫ'МУӅУ HAT - Понантуң не'ша' мана': «Тэсамы не'шаң апыхала'кохо'на ни кантян'. Ма'ай тың хотюм ӆэ'тпёта Тяпту-кäхе апыхала'куң мивсхана вачутана' ты' нимня шуӆхаӆтай'. Мы'щи кäхемт тятанаңан посканхана». Кукäхана' – ванӆкана – касама'  кантясо'ңа',  хала'ку'  татямэвуну намтмы ңäптуң, апы'хала'ку' тет. Чуки Пящитаң натан щеңкаӆтят, че'птаң тюӆкнуң чикехет кäвхаттуң пямантуң мэт. Ту'умкана, поннантуң кантя'метуң вача'ш, пы'ттатун чу'увкуң патеӆшту', пи'шаншту', щитешту'. Ңай ңыти маншту: «Мань ӆапяхаӆпа'ай, ңамэхэӆт хала'ку ни катëт!». Ңай ңыти маншту: «Хала'кохо'на нятай кытутана тику!». Пиң коню-тахантуң Тяпту-кäхе хала'куң мивсхана тäвай' ӆапяхай'туң ты'муӆотуң чу'пёйң мечьтята: «Тата' ңамэхэннта' ӆапяхаӆттята'!». Че'пты няна кантянамы' хита'щейтят, ты'муӆщи' ку'ще' ӆапя'тавна' кантяна, мя'ктуң хаӆщитятят.

Чикехет таӆняң не'ша' чики Пящитаң нат'утим Ты'муӆу' натмана патеӆштутуң. Пунсы'та татя. Мань ңу' чики натхана ниӆихинай щеңкаштутамш. Чикехей намтмэй ванӆ.

Вольный перевод:

С древних времен ненцы говорили: «Оленному чело­веку нельзя охотиться на гусей. Бог Тяпту-кахе - покро­витель оленят летает в гусиной стае в гусином обличий. Можешь подстрелить своего бога».

Однажды отправились охотники на гусей. Вероятно, прослышали, что гуси здесь рядом. На этом яру заноче­вали, чтоб с утра напасть на стаю. Вечером у костра, как водится, травили охотничьи небылицы, хвастали.

Ночью бог Тяпту-кахе в гусином обличий прокрал­ся к лодкам-обласам и погрыз все ручки на веслах, ко­торые ненцы называют ты'муд: «Ну, кто теперь из вас сможет состязаться с гусями?».

Утром охотники были вынуждены свернуть свою охоту.

С тех пор ненцы этот яр называют Ты'муду' нат. Че­рез яр проходит волок. В юности с дядей и я здесь ноче­вал. Вечером у костра и слышал эту историю.

ТЯМП АПЫТЮ' НАТ - Пящитаң нат. Ма'ай' тямп апысамы ңäштомай.

Перевоӆ: Змеиный яр на реке Варьёган.

ЩЕ'ЕВ ХЭПА НАТ - Маӆы мюня ңайта, пунсы'самы Пящитаң нат. Ма'ай' понанта чики маӆың тяхаңä' ңäй'мяхана ще'ев хэпатя'ай чикехена патӆаштомай. Мань ңа'шки ңай'мяханай няхаӆ хэ-паӆим маны'ңатамш. Чета' ңо'пкаӆтатуң тику.

ОКУ МАЛА (ПХА) - (Ңахаң маӆа). Понанта чикехена нисы ңäмай. Аки чикехена тиӆимай. Акиң нюча татямэ май, Окум ними'май. Оку тамна нюча, Шеӆӆта ңанута татя ңäмай. Маӆаң кäвмана ңыну'тоӆштомай. Кукäхена Оку тяхаң чең ӆапяхаӆь. Нешатюм пу'тта манытеңата: «Оков, нинюн ваптумэй!». Чикехет таӆняң не'ша' чики маӆам Оку маӆамана патеӆштутуң.

Пересказ:

(Название песка на Агане.) Когда-то здесь было стой­бище ненца Аки. В 1930-е годы. У него был маленький сын Оку. Хоть Оку маленький еще был, но имел свой об-лас. И вдоль песка по мелководью всегда плавал. Однаж­ды Оку поплыл через реку на тот берег. Отец вслед ему глядя: «Смотри, Оку, не опрокинься!» С тех пор ненцы называют этот песок Оку мада.

Иуси Аки жил на реке Варьёгане в разных местах и возле устья. Ненцы его считали изобретателем. Однаж­ды он изобрел для лодки лопасти, видимо, как у паро­ходов, которые он видел в Сургуте. Лопасти приводил в действие педалями, которые сам смастерил. Среди не­нцев Аки самый первый приобрел лодочный мотор. Не­которое время лодочные моторы в Варьёгане называли Аки-цану. Кладбище родственников Аки находилось на берегу реки Варьёган, там, где сейчас шоссейный мост между Новоаганском и деревней Варьёганом. Когда об­разовался Новоаганск и стала прокладываться дорога в Варьёган, жители Новоаганска из любопытства стали разорять могилы. Аки могилы родственников перевез на новое место. Сейчас они находятся в километре вос­точнее общепоселкового кладбища. Оку был секретарем комсомольской организации, потом секретарем партий­ной организации. В колхозе он занимал должности бри­гадира, мастера. Недлительное время охотился и рыба­чил. Похоронен на Варьёганском кладбище. Аки и Оку имеют потомков в Варьёгане и в селе Аган. Родственник Аки и Оку Аули в молодости ездил на маленьком дере­вянном катере, именовавшемся в народе мотолодкой. Двигатель работал на нефти. Когда колхоз приобрел но­вый катерок с металлическим корпусом, мотолодку спи­сали, и течением ее отнесло на Оку мада (см. Мотолодка ноптым дух).

ТЕТУ-МАМОНТОТЯЙ, озеро (Н). Из озера вытека­ет речка и впадает в Ватьёган (см. Ватьёган). Некоторые люди Ватьёганом и истоком Ватьёгана считают это озе­ро. Речка, вытекающая из озера, по-ненецки называется Хотядату'-тяха (см. Хотядату'-тяха). Название Тету-мамонтотяй из ненецкого языка. Искажено. Правильно -Титумо'ма то'тяай.

ТИТУМО'МА ТО'ТЯАЙ - вың нимкат каймы (см. Титумо'ма вың).

Титумо'ма то'тяай - каӆясамы. То'тяай вың теӆня ңа, ӆаңкханта пяхаӆтата тику. То'тяайң шичняңи - кантяӆама вың. То'тяайң кäвхана ңотяай. Ӆампа ңотяай ними'ңа.

Краткий пересказ:

Название озера пошло от названия тундры Титумо'ма выц. Возле озера есть остров Дампа цотяай (остров Лыжа), издали похожий на опрокинутую лыжу. На этом острове когда-то проводили жертвоприношения.

ӅАМПА ҢОТЯАЙ - Вың чеңат хыңиӆш ва'пчута ӆампаӆаха. Понанта канунтонӆма тя - кайта тя.

ТИТУМО'МА ВЫҢ - Титумо'ма - не'шаңкна мама -нэхэӆмы. Хатям' тёӆшкана чуки выңкна хайноӆмай'. Катӆю' тасам-капехе'на. Не'шай' нэхэӆо'ма тя. Титумо'ма вың теӆня Ӆампа ңотяайң камна ңай шича ңо татя: Апытю' ңотяай тата Мылы ңотяай. Таңкамна нюча' ңо'куша' чи' ңайта', нимитуң техеӆатян.

Краткий пересказ:

Титумо'ма с ненецкого переводится как победа. Во времена войн, вероятно с тасам-капи, в этой тундре местные жители одержали победу. Посреди этой тун­дры имеются два острова: Апытю' цотяай и Мылы цотяай. Апытю' цотяай переводится как остров Мед­ведей. Говорят, на этом острове люди находили бер­логи. Мылы цотяай переводится как остров Мылы. Мылы - бытовое имя человека, у которого основное имя было Хэша. Он из рода тех Айваседы, которые про­живали между Ватьёганом и Хаплеутой, вокруг озера Сеттей, на реках Хыпитоссе, Кыымкане, Кыштяхе и на Тюйтяхе. Хэша - отец Неци. Неци - мать Кыли. Кыли -мой (автор) отец. У Хэши были еще дети. Один из них -Ханя (см. Нюча-Котухтато).

МЫЛЫ ҢOТЯАЙ - понанта ңотяай наңыча нимча татянамай. Мылым ними'ча не'шам чикен хинта'махат ними'чата ним. Мылы - наӆка нимча Хэша. Хэша -Неңиң неша. Неңи - Кылиң немя. Кыли - мань (автор) нешай.

Мылы ңoтя'айң кäвхана, Титумо'ма выңкна Тет ңычуншаң лохой ними'ча лохой татя.

Перевод.

В древности у этого острова было другое название, пока на нем не похоронили ненца по имени Мылы. Мылы - это кличка человека, а на самом деле его звали Хэша. Хэша был отцом Неци. Неци - мать Кыли. А Кыли - мой (автор) отец.

Возле этого острова есть угол тундры, который назы­вается

ТЕТ ҢЫЧУНШАН. ЛОХОЙ - Не'шай кантяӆама лохой. Шантэхэ'т' не'ша' чикен ңомштомай' кантямантуң мэт. Тэсамы - тэхэна тямтанай', тэшта – тяташ, кан'уймта ню'ш, тямтанай'. Мятуто' вың тятан, пя' кäван та'каӆштомытуң. Чахат лохойң чеңат тиӆшай' танапёта' ту'ты'. Пиӆи' ңыну'та' кантяна' лохойң шон хала'коттуң ңэтаӆты'. Чукäн кантясотямы мынчихина ни тэ'тнан, тетта ңычуншаң пон няампётңата. Таӆям Тет ңычуншаң лохой ними'ңа.

Пересказ:

Тет Нычуншац Лохой - дословно: котелка дужки угол, т.е. угол тундры, именуемый дужкой котелка. Это хорошее место для охоты на дикого оленя. Сюда собира­лось с округи много людей. Кто имел оленей, каслал на оленях, кто не имел оленей, каслал пешком, на нарточке, волоча за собой весь свой скарб. Чум они ставили на ок­раине леса. С другого конца тундры загонщики загоня­ли диких оленей, а лучшие стрелки на узком перешейке стреляли из луков добычу. Говорят, тот, кто сюда при­езжал, не терпел бедствия от голода, он всегда «брался за дужку котелка», т.е. ему было что варить в котелке. Поэтому этот угол тундры так называется.

ХОТЯӅАТУ' ТЯХА - Тя'пта тяхахат маханятём Титумо'ма вың теӆня куй'ку' помна тяха катя. Вентта' Титумо'ма то'тяайхат камтупи. Шан ту'тытуутета татя. Тяхаңä' таймана тытя, х'ывң теӆня' щити'ку' нимня ма'туӆпёштума'. Тяхаң тансата ңамычеей ни ңа'.

ШЕЙӅАХА HAT - Пяшитахана нюча нат'ути. Чу'увнянат нaнохона минча шей'ути мян нат'утим маны'ты, чике НЮЧА ШЕЙӅАХА HAT. Ты'шиняңат минча тямппой нюча нат'утим маны'ты, чике ҢАӅКА ШЕЙӅАХА HAT. Чу'ват маны'ши' чике' тыӆа мян тинккуути. Вентат ниң ңыну'тана' тамня пунсымтай'.

Краткий пересказ:

На реке Варьёгане есть маленький острый яр. Он на­зывается в переводе на русский «яр, похожий на сердце». Это очень маленький борик и у него к реке два выхода. Поэтому один из них назывался Малый, другой Боль­шой яр. Сейчас с Большого яра через реку перекинулся шоссейный мост между Новоаганском и Варьеганом. На мосту табличка: ВАРЬЕГАНКА

ВАРЬЕГАНКА (табличка на мосту). Название оши­бочно. На самом деле река называется Варьёган.

ВАРЬЁГАН - правый приток Агана, впадает в Аган на 278-м километре (см. лоцманскую карту). Река рыб­ная, нерестовая, имеет большое значение для бассейна реки Агана, потому что река связывает около 100-150 озер. Сюда на нерест поднимается рыба даже с реки Оби. Варьёганский колхоз ежегодно добывал от 400 до 1200 тонн рыбы. Название села Варьёган пошло от этой реки. По преданиям, в нижней части реки раньше жили ханты. В верхней части — ненцы. В XX столетии на реке Варьёгане жили в основном ненцы. В начале столетия короткое время только одна семья ханта Айпина Дмит­рия Петровича жила на небольшом озерке, которое не­нцы до сих пор называют Капити' ту'ты'. Я (автор) в детстве видел остатки деревянных строений этой стоян­ки. Сейчас на этом месте ничего не сохранилось, только стоят большие высокие березы. Есть легенда о том, что вся река или часть реки была обменена между двумя ро­дами ненцев за невесту вместо калыма. До сегодняшних времен рекою пользуются и Иуси, и Айваседы, и Айва-седы (Тётт), и Айваседы (Вэллы).

Название пошло от хантыйского Варыц явун.

Ненецкое название ПЯЩИТА.

ПЯЩИТА - Ма'ай' понанта тяхаң шича кäв пяшта вың ңäмай. Тяхаң кäвхана тытӆи куна-куна пяути' татя ңäмай'. Четы' ңаӆка' пятя'ай' ма'ай' ӆа'кхай' вачумы'.

Перевод:

Говорят, в древности по обе стороны реки была без­лесая тундра. Вдоль реки редко-редко кое-где были де­ревца. Стоящие сейчас вдоль поймы высокие деревья, говорят, выросли совсем недавно.

ВАРЬЁГАН, село (см. Варьёган, река). Здесь, наверное, в разные времена жили люди, были стойбища (см. Тупка нат). На картах начала века появился населенный пункт приблизительно с 1920-х годов. В частности, в Москов­ском Кремле, в так называемом рабочем кабинете Лени­на в 1968 г. висела огромная карта СССР. На этой карте на реке Аган всего два населенных пункта: Варьёганская (283 км) и Сардаковская (243 км). Экскурсовод на мой вопрос: «Пользовался ли Ленин этой картой?» ответила: «Да».

ВАЧ-УРИЙ - с хантыйского название Вотш-ури. Здесь когда-то было стойбище женщины с детьми. Муж, наверное, у нее погиб. И от детей этой женщины весь сегодняшний Покачевский род на реке Агане пошел.

КАПИТИ'КАТАӅА'МАТИҢКУ - Понанта хатям' теӆшкана Пящитаң кысумана вайсы'ку нюнта няң ңыну'таңахаң. На'шки вичинӆай. Ңанунта мю­ня тай'кушахат вачимайта кочита татя ңäмай. Вичи'махатанта', кочимта' вит моңата.

Пиӆи' тантеӆшкана' Ңахаң кысумана вентат щеӆ хатям' ңыну'тамай'. Тасам капити' хатям' ңи'ниша'. Тяхаң ня'авхат теты тай'кушай кочим коңа': «Во, чуки тяхаң мюня' не'шай татя мэвон'! Маны'со'кна'!». Хатям' Пящитаң кысумана танатят.

Хулиңу' тяхаң ня'ав тиӆня тиңку татя. Ңахаңкат кунмы' капити' ңисы чикехена ңäмай. Tac ңисың чеӆ капи' чикен катаӆатят. Ңоп пеӆими'ча чикехет тиӆе' кунай'. Ңахаң кäвмана ты'щиняң тиңу' кысумана ватам кана.

Тя'пта тяхаң ня'авң ты'шиняңи ңисын тäвай'. Ңисың чеӆ' тюниңатуң: «Кынихина ла'тампой тяха татя, ңамымана матаңаӆ?». Маӆама: «Мани' тяха' пон нит ку'. Ңамы тя'пта тя'куути татяңащи', мани' тытӆи ха'амңамаш». Чикехет таӆняң ТЯ'ПТА ТЯХА' Тя'пта тяхамта ниме'е, понанта' наңычам ниме'сни'ша.

Шанат ңисың чел ңо'пт ңома'. Ңахаң матоӆт тасам капитетуң ңэтаӆтятуң. Пеӆими'чауте' пиң хатям веӆашту. Томантуң теӆшкана' матоӆ чеңат нета конӆасутя: «Та'кита' тоңо'!». Чикен тасам капити матятайтуң. Ңоп капя'тана тасам капи чикехет тиӆе' кунӆахай'.

Чики матоӆ Ңахаңкана тиӆина' капи' ӅЯӅӅ ВЭӅЫМ МАХИңä' нимчиңатуң. Вентат матоӆ ны'каӆмахаты', маӆыңä' катя. Чикехет таӆняң капехе'на нимча' ӅЯӅӅ ВЭӅЫМ ПЫХЫР МАХИ.

Пересказ:

Существует ненецкий обычай: попил из реки воды берестяной куженькой-кочи, куженьку нельзя выбрасы­вать в реку, лучше оставить на земле.

По реке Варьегану ехали однажды в древние време­на старик с сыном на обласах. Молодой человек захо­тел пить. Достал из обласа куженьку, заранее заготов­ленную, напился; а потом куженьку в воду бросил. «На следующей остановке сделаю новую, лучше этой», - по­думал он.

А в это время по Агану с верховий на посудине спус­кались вооруженные люди. Поравнялись с устьем реки Варьеган и увидели куженьку, вынесенную на Аган течением этой реки. «Какая удача - внутри этой речки кто-то живет. Пойдемте их отыщем». И они поднялись вверх по течению и напротив устья реки Хулину-Тяха на маленьком бору нашли хантыйское стойбище - тех, ко­торые переселились (спрятались) с большой реки. Было сражение. Из хозяев стойбища выжила только одна девушка. (В течение последнего столетия те, кто заго­товлял в этом бору сухостой на дрова, внутри сушняка находили вросшие проржавевшие наконечники стрел. Вероятно, сражение было тогда, когда эти древние су­шины, облюбованные современными людьми на дрова, в то время были молоденькими соснами.)

Девушка побежала по борам вдоль реки Агана по правому берегу вниз по течению и прибежала на боль­шое стойбище ниже устья Вать-Ёгана. Хозяева стойби­ща ее спрашивают: «Тут недалеко - крупная река, как ты ее пересекла?» Она ответила: «Большой реки я не видела. Была какая-то тонкая речка, я ее перепрыгну­ла». С тех пор самый крупный приток Агана Вать-Ёган стал называться Вачь-Явун, что переводится как тонкая река. Ненецкое название - Тяпта-Тяха - неудачная каль­ка с хантыйского языка. Вероятно, ненецкое название реке дано хантами, знавшими ненецкий язык с акцен­том. Поэтому в ненецком варианте должно было быть -Узкая река, получилось - Тонкая река.

Люди собрали войско и на одном из крутых поворо­тов устроили засаду для войска, которое спускалось с верховий Агана. Войско это было здесь повержено. Го­ворят, из этого войска выжил только один раненый воин. Потом река изменила свое русло, этот поворот реки стал старицей, и ханты, живущие рядом, до сих пор называют его ӅЯӅӅ ВЭӅЫМ ПЫХЫР МАХИ..

В этом сражении девушка отличилась тем, что почти все время находилась в дозоре, и именно она оповестила своих о приближении войска. Есть предположение, что эта девушка из рода Айпиных.

(Вариант легенды, слышанной в интернатские годы.)

В этой же легенде, рассказанной Валюмой (Вахалю'ма), есть одно главное отличие: с побежденно­го стойбища выжила не девушка, а мужчина, что пос­ле второго сражения бежавшего раненого врага именно этот мужчина уже в лесу за рекой догнал и уничтожил.

КАЛЬ'КУТА ТЯХА- Ма'ай' нең ним. Понанта касами' кантянан Каль'кута хы'ыңтана' каӆи комай, каӆи'та чикехет каӆи'чаӆмай. Вяпта хома ңамай. Таӆям тяха нең ним ними'ңа.

Щича наӆу'куутета татя. Вахалю'ма ты'ши-няңитём наӆохот чу'увняңитём наӆун тятмана ңамыӆахам манэ'шту. Кäхеӆаха ңäвна. Чета' чикехена канунтоӆшту.

Перевод.

Каль'кута - так звали девушку. Пока мужчины были заняты охотой, она в одиночку рыбачила. У нее был бо­гатый улов. В честь нее ее именем была названа река. Она умело использовала способы рыбалки, связанные с естественным загаром.

Возле устья Каль'кута тяхи у Вахалю'мы было ви­дение, и сейчас их семья на одном из двух возвышений проводит жертвоприношения.

ПИСУ'НЕМЯҢ ПОТ - Вампу'тахаң Вылатхың поңкна ңайта в'ың чең' тиңу' нинтуң пота'ма. Пичча нохонта тяңкуң ни'лыт пису'немям катамай. Тяңкумта миӆчаханта тяӆята ху'са. Ңамӆамы не'шаң ңамым катины! Неӆы ни'лытанта хинтамайта пису'немяң ңамсам ңамщитямыта. Чики тяӆяхана тяңкута ңытыватмың кыти. Таӆям чики тиңу' нинту Пису'немяң пот ними'ңа.

Пересказ:

Между Ампутой и Вылат есть кусок тундры, и этот кусок тундры от одной реки до другой пересекает узень­кая гривка бора. Эта гривка называется ПИСУ'НЕМЯЦ ПОТ. А история такова: старый ненец по имени Пичча (из рода Иуси) строил деревянную ловушку на песца. Для приманки перед этим добыл белку-летягу. Пока строил ловушку, день шел к исходу, устал старик, про­голодался, и сам не заметил, как съел свою будущую приманку. В этот день ловушку он достроил, но насто­рожить не смог. Белка-летяга переводится на ненецкий ПИСУ'НЕМЯ.

ВЫЛА'Т - вылла'т ңайтаханта. Каӆяң вылнамаң щеӆ ңайта тяха.

НЯМТЫ ТЯХА - Тямты тяха. Ма'ай' чикехена тёнуӆта тяхамта тёнңата, тямтха'на тёнңата.

ТЯӅ' ТЯХА - Тяхаң щича кäвхана тяӆай' пен'самы' наӆу'ку' чи' ңäйта'.

ЛОХОЙТЯ'АЙ - Щеӆяӆхың Маӆ в'иң тяхахың помна ты'шиняң Куӆы'т в'иң няңат вэнаӆёта в'иң лохой. Кунтата - ңоп мю. Тяң махаң ченяң понанта Шипу маӆ в'иң тет Лохойтя'айң кысумана ңоту татя ңäмай. Куняңи' ня'клота' четаң тамна ңычи'.

ТЯҢ МАХА - Пон чахатанта татя ңäйта тя'щи' маӆхана ңäйта мытю Тя. Кантяӆама. Петаӆасамы. Шутпявӆсхана' кäхесамы Тя. Кäхента ним - Я'-Мал-Щейщи.

ЩЕӅЯӅ – Тяхаңä' таӆи'шата - щеӆяӆе'ей. Ще-ӆяӆе'ей - чике таӆша тяха: тёӆя, ӆата, вентта вот ненсны, хыӆаң ңамымана теӆимян, тамня матанаңаӆ.

Тяхам матасоттамт нин тё'т. Понанта не'шай' кантяӆама. Ӆу'щи' чуки тян тäв'махат, не'ша' мэ-нӆме'туң тётытё'туң кам ненсхаӆтят, - понантуң кантяӆамитуң тётуң тётыңä канатятуң. Таӆям чета' тяхаң тансахана' няхаӆ ңисы.

(Вольный перевод с ненецкого Дины Колмаковой -студентки первого курса Нижневартовского государ­ственного педагогического института.)

ЩЕӅЯӅ - это такая река, понимаешь ли, которая сама по себе глубокая и широкая, поэтому и течение сов­сем спокойное. А зимой лед на ней очень хорошо засты­вает, и ты можешь переправиться по льду хоть на снего­ходе, хоть на оленьей упряжке. У тебя, дорогой, вовсе не будет трудностей в поисках переправы.

В древности здесь охотились ненцы. Это были их охотничьи места. Но с приходом нефтяников они были вынуждены покинуть свои родовые угодья и стоянки и переместиться на охотничьи угодья, которые после ста­ли родовыми угодьями. Теперь у них есть новые родо­вые угодья, но не стало мест для охоты.

Таким образом, сейчас на берегах этой реки сущест­вуют 4 родовых угодья. Это семья Иуси Геннадия Ойсе-вича, семья Айваседы Семена Валюмовича, семья Айва-седы Бориса Халовича, семья Иуси Нины Укитовны.

МАӅ В'ИҢ - Маӆ в'иң тяхахың поңкна ңайта в'иңуути. Понанта тиӆшаңкна кантяӆама.

ҢАӅКА МАӅ В'ИҢ ТЯХА - Хапӆи'ңутыхыт ңайта ты'шиняңитём тяха. Ӆусса' Кушаттяхаңä' патеӆштутун.

СОВЕТ,

который я получил когда-то от деда и теперь адресую тебе, ненецкий

студент.

Учись! Учись всегда!

Учись на любую специальность!

Познай технику добычи нефи и природного газа. Допытайся стать торговцем золота, автомобилей и вооружения. Узнай, как вырастить хороший урожай хлеба. Научись ориентироваться в море-океане и в космосе, в человеческой психике и в юриспруденции. Влезь в Политику и во Власть...

0-1о никогда не забывай о своих оленях. Если наступит день, когда весь мир отвернется от тебя, — олень примет тебя, каким бы ты ни стал.

Он умеет прощать все. Он тебя вывезет!

Юрий Bэлла

ПОГОВОРИ со мной

(история одного перевода)

МУНУ'ҢАТИ' ТА

(оригинал)

Понантуң вайсы'ку' мана':

«Мэ'эвнтамт ватамт - вататяма ватамт, ньшу'т ңy' чу'увмана мэ'таӆ. Ты'шамна шоньшант помна мэ'таӆ ватаӆ ңу', мытюмана мэ'тңалы', ңуп чикита, чу'увмана мэ'тант ватант щеӆ. Мэ'эвнтант нянт шоньшан мытюмана ка'амнай».

Хуӆымэӆ ңутант вяха маӆхат тёхомы ватаӆ чи:

- Щиӆщиӆкан щетяй кäвмана нинюн кай! Кантянам ӆа'кӆиң маны'мы хала'кун щей таӆям щетяй катя. Ңай'кущей-ңута'куй качаӆтят. Туӆщи' кунман ха'тям! Туӆщи' ңуп тяхай татӆатям!

Ңатахат шоньшант понт па'каӆмы вата чи:

- Щиӆщиӆкаң щетяй кäвмана катян! Конюмэтӆям нямшанемым щичиӆахаңaн. Тяхаң маӆан касӆамы каӆяң тявскотӆям пинна щетяй катя. Туӆщ и' нятант тя'пчёман ха'ңат! Туӆщи' ңатан кунман ха'тям!

Чике' вата ңыӆна тёӆимя'шу'маӆь.

Тюп ңу' чу'увмна мэ'мэӆь вачечь чи':

- Тоӆова ңäтя!

- Тоӆова...

- Ңамым ними'чан?

- Настям ниме'ем...

- Немяӆ-нешаӆ татя мэ?

- Немяй татя мэ. Нешай татя мэ.

- Немянт-нешант ңыти нючь татя?

- Ытяй татя мэ. Не кай'кай татя мэ.

- Чуки манстянт камна ңамы щеӆ патеӆштун?

- Институтхана тохотам. Ниӆче'ей пой. Пы'тты?

- Мани' ты пайӆчат. Тый маны'со'ом...

Ңоп ңутаң пең' щичан ны'кӆа'ма таӆям - танщеӆ помнанчь тям пäшхаӆиңа! Ними - каӆват тет! Ними - чу'увң!

Шанат тяӆян, чемна щичан кай'мяхатанчь тёӆимя'шу'маӆь чи:

- Хома шоньшахана, ңайң тоӆова! - каӆват понкат касапаӆу'маӆ.

- Тоӆова нäтя! - ты' понкат щехе мaӆкат шоньшанта мют нянт таӆяӆо'мата.

- Ңамы ңä ней тята'маханай ку'птахаӆ ний тёӆимя'шу'?

- Ңайӆя четаң муну'ңати' та!

- Тет муну'ман вынит ха'с! Таӆяӆман хаңат кынавс помна!

- Те'т кыну'с!

- Пы'т ңу'?

- Тяӆе'ей таха'на ты' поңкат таӆяӆштут! Намтмäйны' та!

- Пы'т ну' щи'ий намташту'нин?

- Ңайӆя четан муну'воней хоңа'ай та!

- Ңыӆи' муну'с...

- Ңамэн ку'ще' кäп? Нимэт ӆэ'тӆю'! Щини кумнахаӆт кайвуной нимэт намт!

- Мань ну'!..

- Ңутай вяха маӆ ңутахант тя'птаман ха'ңат!

- Ңутаӆ хуӆы'!..

ВЕДЬ РАЗГОВАРИВАЕМ (ЖЕ МЫ)

(подстрочник)

(Когда-то) издавна старики (старцы) поговаривали (изрекали):

«Слово для высказывания (твое) не обязательно по­верхностно (вслух) попользуешь (для него ты)! Снизу (внутреннее, не вслух) во внутренностях твоей души (утробы) использованное (произнесенное) слово ведь сильно, твердо (уверенно) (без сомнения) (без колеба­ний) (если) произнесешь, одно и то же (точно так же), как слово, произнесенное сверх по поверхности (вслух).

То есть мысленное Слово, произнесенное с уверен­ностью, как слово, произнесенное вслух!

Тому, кому ты произносишь, в его внутренность, в утробу (в душу) твердо, надежно упадет, впадет (дой­дет)».

С протянутой руки (твоей), с отростка ладони (с пальцев), с самого конца (кончика, оконечности пальца) оброненное слово (твое) вот:

- Очень-то возле моего сердца (ты) не проходи (то есть, не слишком-то тревожь мое сердце). Как охотника неожиданно увидевший зверь (имеется в виду предпо­лагаемая добыча охотника: лиса, песец), словно сердце (его), (точно) так же (мое) сердце ушло, меня покинуло (я испугалась, оробела). Ножки-ручки (мои) скороби­лись (онемели, обездвижились) (то ли), и так-то убежать хочу, желаю. (То ли) и так-то на одну землю (свою) при­липла (не могу убежать).

Со стороны тебе, в твою утробу (душу) вошедшее (высказанное) слово вот:

- Очень-то возле моего сердца (ты) прошла. Словно спавшего, спокойно (одиноко) бывшего (похоже) разбуди­ла (побудила ты). Словно на речной песок (косу, отмель) обмелевшую (выкинутую течением или не успевшую уйти с паводком), рыбы хвостовик испуганная (оробев­шее) сердце (мое) стало (часто биться); или на вершину, на исток реки выкинутую (и так, и так правильно, зави­сит лишь, куда поставить ударение). То ли прикасаться (к тебе) хочу. То ли в сторону убежать желаю.

Это в утробе между вами (в душе мысленно) беседа (разговор меж вами).

На самом деле поверхностно произнесенные слова (ваши) вот:

- Здравствуй (пусть будет)!

- Здравствуй!..

- Как (тебя) зовут? (Как твое имя?)

- Настей именуюсь...

- Мать-отец имеются (у тебя)?

- Мать (у меня) имеется (живет). Отец имеется.

- У матери-отца (твоих) другие дети есть?

- Брат (старше меня, мой) имеется. (Младше меня моя) сестра имеется, живет.

- Кроме (этой твоей) работы, каким делом (какое дело) совершаешь, делаешь?

- В институте учусь. Первый год (мой). А ты?

- Я оленей пасущий (оленевод). (Сейчас) к оленям (своим) поглядеть (еду).

Словно одну ладонь надвое разорвало, метель-вихрь между вами землю (планету всю) вывернул (наиз­нанку)!

Один из вас - в сторону города!

Один из вас (другой) - вверх (к вершинам рек) (в тундру) (умчался, уехал)!

(Через) несколько дней, (вокруг) (после того, как) на две стороны ушли (разошлись), разговор (между вами) вот:

- С хорошей душой еще раз, здравствуй! - из-за па­зухи города шепот (твой).

- Здравствуй (пусть) будет! - Из между оленей (из центра стада), с окраины пастбища, из внутренностей (своих), (из души своей) (мысленно) кричал (он).

- Почему, когда (мы) в одно соединились (встрети­лись с тобой), не долго (так мы) разговаривали, беседо­вали?

- Ну так сейчас ведь говорим (же)?

- Разве я просто разговаривать хочу! Кричать хочу сквозь песню!

- Так пой!

- А ты? (Ты тоже?)

- Каждодневно изнутри (стада) оленей (к тебе) кри­чу! Оказывается, (ты) слышала (все это)!

- А ты меня (тоже) слышишь (всегда)?

- Ну вот сейчас (наш) разговор слышится ведь!

- Еще разговаривай...

- Что-то (со мной) происходит? (Я от этого) не был настороже! (Я этого не ожидал!) Даже куда делся я (мое сознание), не расслышал (не понял)!

-Ия!..

- К руке, к пальцу (твоей) руки прикоснуться хочу (я хочу прикоснуться к твоей руке)!

- Руку протяни!.. (Так протяни свою!)

24-27 февраля 2003 г.

Комментарий для перевода:

Условно разделим работу на четыре части.

Первая - вступительное Слово старцев. В ненецком варианте легкая лаконичная мудрость, в которую хочешь верь, хочешь не верь. В подстрочнике нагромождение неуклюжих фраз, заслоняющих мысль. А на самом деле все просто: «Мысленное Слово, произнесенное с уве­ренностью, как слово, произнесенное вслух!» Но это проза. А в ненецком варианте есть элемент поэзии, и мне кажется, я слышу голос мудрого Старца.

Вторая часть: первый мысленный диалог. В под­строчнике опять нагромождение форм. Подстрочник не сумел передать Испуга - трижды испуга. Испуг от неожиданности встречи. Испуг от неожиданности того чувства, которое вспыхнуло меж молодыми людьми. Испуг от того, что ты впервые в жизни услышал мысли другого человека.

Каждый ненец оленевод по природе своей немножко охотник, немножко рыбак. Поэтому сравнения и эпи­теты, связанные с охотой и рыбалкой, гармонично ло­жатся в его душу. А для другого читателя, боюсь, этого текста, который в подстрочнике, будет недостаточно.

В части второй о том, что встретились два моло­дых человека посреди тундры, ни слова. У нас, лесных ненцев, есть такой жанр - личная песня. И чаще всего там либо диалог, либо об отношении одного человека к другому, либо о взаимоотношениях двух сердец. Там исполнитель никогда не рисует встречу двух людей. Она всегда подразумевается за словами, за строкой. И слушатель сам представляет: в каком месте встрети­лись, в какой позе стоят их олени, герои его воображе­ния либо сидят на своих нартах, либо поднимаются с нарт и подходят друг к другу. Поэтому ненцу картинку такой встречи давать не надо, он ее сам для себя на­рисует.

Хотя в части третьей, где прямая речь наших героев, такая встреча за строкой, возможно, уже прорисовыва-

ется для русского или любого другого читателя. Не так ли? Особенно фраза: «Словно одну ладонь надвое ра­зорвало, метель-вихрь меж них всю планету вывернул наизнанку!» очень о многом говорит, в том числе о том, о чем мы только что в предыдущем абзаце беседовали. Поэтому третью часть, мне кажется, переводить будет легко.

И вот еще что: например, в русском языке надо описать красоту девушки. Можно начать со слова «красный». Взяв его как основу, как прочный корень, обыгрывать вокруг этого слова. Красивая, прекрасная, красующаяся, Красна Девица, а потом далее можно пе­реходить на синонимы и даже омонимы. Золушка - от слов зола, пепел, копоть, сажа, но ведь так и хочется любимую ласково называть Золушкой. И каждая бук­ва, каждый звук этого слова настолько прочно и гар­монично меж собой слиты, что еще и еще раз хочется повторять это слово «Золушка!». И даже не столько для того, чтобы доставить удовольствие девушке, а скорей для того, чтобы получить наслаждение самому!

Но попробуйте слова «красный» и «Золушка» пере­вести дословно на ненецкий язык - и все разваливается. Слово «красный» для ненца ассоциируется с красным закатом солнца, а значит, психологически организм го­товится к морозу, к холоду; кровь на снегу - жертво­приношение, раненый зверь, смерть; костер на снегу -попытка согреться, попытка выжить в экстремальных условиях. А о красивой девушке старики молодым лю­дям говорят: «Ще'ев тядяц чеци' цамудо'мита, чецта цычи'!» («Семь дней назад съеденные ею продукты насквозь просматриваются!») Вот эта ненецкая фраза и подобные ей могут, наверное, служить основой для перевода с русского языка на ненецкий понятий «кра­сивый», «прекрасная», «красавица».

С четвертой, я думаю, тоже проблем не будет...

Как же быть с двумя первыми частями? Вот уже седьмой день я не могу сдвинуться дальше заголов­ка. У меня такое уже было. Я несколько раз брался за перевод с русского языка на ненецкий «Реликвии» из «Сказания о Любви». Но мне каждый новый вариант не нравился. Полной гармонии, такой, как в русском языке, на ненецком не получалось. Потом я отло­жил работу в сторону, подзабыл немного, но в душе осталось то чувство, которое уже выражено на бума­ге. И (о чудо!) получилось! Через три месяца эта ра­бота сама из меня полилась на ненецком языке, как самостоятельное произведение, как вольный перевод. Изменилось название: «Комэй ковсой, ковсой чи» -«Найденная (мной) загадка, загадка (моя) вот», т.е. «Со­храни мою тайну». Изменилась форма, и особенно кон­цовка стала совсем другой. Я ее на одном дыхании за 30-40 минут переложил на ненецком языке в черновик, а потом в компьютер. Зато какая гармония! Сегодня, мне кажется, ненецкий вариант «Реликвии» более по­этичен, чем русский.

Вероятно, с работой «Поговори со мной» надо пос­тупить точно так же, отложить на длительное время. Посмотрим, что из этого выйдет...

28 февраля 2003 г

ПОГОВОРИ СО МНОЙ

(художественный перевод)

Изрекали Старцы издревле: «Мысленное Слово, про­изнесенное с уверенностью, как слово, произнесенное вслух!»

Посреди тундры встретились две упряжки... С протянутой ладони твоей скатилось мысленное Слово:

- Ах! Я, как зазевавшаяся на солнцепеке лиса, так близко увидевшая ружье охотника! Не слишком-то тре­вожь мое сердце! Хочу бежать от твоего взгляда, да ру­ки-ноги мои онемели!

А в душе твоей отразившаяся мысль его такова:

- Взгляд твой затронул мою душу! Словно от спяч­ки проснулся я! Словно рыба на истоке реки обсохшая, сердце мое испуганно хвостом о песок бьется! Вот и какую-то ерунду сказал! Одновременно хочу прикос­нуться к тебе или убежать!

Это была ваша первая мысленная встреча. Олени одной упряжки, свесив мокрые языки, внима­тельно всматривались в оленей другой упряжки... А вслух вы говорили вот что:

- Здравствуй!

- Здравствуй!

- Как зовут тебя?

- Настей именуюсь...

- Мать-отец твои живы?

- И мать у меня есть. И отец...

- А есть ли у матери-отца другие дети?

- Брата старше себя имею и сестренку...

- Кроме рукоделия и работы чем занимаешься?

- В институте учусь. Первый год... А ты?.. -Да оленевод я! К оленям сейчас спешу!.. Словно одну ладонь надвое разорвало, метель-вихрь

меж вас всю планету вывернул наизнанку!

Ты - в сторону Города!

Он — в Тундру к истокам рек умчался!

Олени и той, и другой упряжек не оглядывались на­зад...

А через несколько дней вы говорили мысленно так:

- Еще раз здравствуй! - Это из лабиринта Города ше­пот твой. Глядя на тебя, прохожие улыбались.

- Здравствуй и ты! - Так мысленно кричал он с окра­ины пастбища, и олени внимательно смотрели на него.

- Почему, когда мы встретились, так мало беседова­ли? Я о многом спросить хотела!

- Так ведь сейчас мы разговариваем! Спрашивай!

- Я не просто хочу говорить! Я петь хочу!

- Так пой! -А ты?..

- Каждодневно из оленьего стада к тебе взываю! Оказывается, ты все это слышала?

- Да, вот так же, как сейчас!

- Что-то со мной происходит! Я этого не ожидал! Од­новременно и смел и робок...

-Ия!..

- Так хочется прикоснуться хотя бы к кончику твоего пальца!

- Так протяни свою ладонь!..

Перевод автора с ненецкого языка 4-5 марта 2003 г.

СЛОВАРЬ

ВАТАТЯМА ВАТА - слово на Слово похожее (краси­вое слово, великое Слово).

МАӅАН - (маӆ - конец, кончик, исток) на конец, на исток реки. (В ненецком мировосприятии река начинает­ся от устья и заканчивается в верховье, на истоке.)

МАӅАН - (маӆа - озерная или речная коса, песок, отмель) на косу, на отмель.

ПЫ'ТТАМТ Ң'ИПТАӅАМПЁ' - давая отдых себе, позволить дать себе передышку.

ТАНЬ ТЕӅШКАНА - (тань, таняңи - тот, который), (тёӆш, тёӆшкана - до тех пор; до тех пор, как...) тогда, как..., в это время..., в то время, как...

ПОРСАВАР - хантыйское и русское (более распро­страненное) название места, где расположено стойбище Татвы. Ненецкое название - ПЫӅЯТ - Щучье.

ЩЕ'МЯӅКАВУНОТА - тяжеловатый, оказывается...

МАЛЯМПОЙ КАСА - крупноватый муж (муж­чина).

МЫТЮ ВЕҢКАЧЁ' - твердым шагом, уверенной по­ходкой.

К'ОВСУ'КУӅМА - умело пользоваться загадками (быть гибким, умело лавировать средь загадок и отга­док).

ҢАМЫТЯМА НЕ'ШАҢ ҢÄВНА - на нечто похожий ненец (он) может оказаться...

МАМ' - было же такое...

ӅЫ, ЛЫ'КУША - кость, косточка.

ЧА'КУМНА КÄХЕӅ - пока там подальше (стороной) иди (обойди)...

ВАНӅ - песня-легенда, песня-сказ.

ХЭӅ МУНУ'ШАҢ - льдистая (белая) борода.

КАНТЯӅАМИ' ҢОТУ - пути для охоты, охотничьи тропы.

ТЯТЫНӅАМИ' ТЁӅКА' - распущенные петли (аркана) для ходьбы (тропы для походов).

КАМСКЫ'ПТЬШЭ-Э - (какая ты) соблазнительна-а-я.

ВАЛҢИ'ША - воронишка.

ХАНИ'ТА ЛЯ'ПТАӅА'ПТА - хвост распушила (вы­ставила напоказ хвостовое оперение).

АВТОБИОГРАФИЯ

Между Варьеганом и Новоаганском есть шоссейный мост. Если от моста пройти четыреста метров на севе­ро-запад, можно найти старые, замшелые, но высокие пеньки - здесь было стойбище ненца Айваседы (Вэллы) Кыли, на этом месте в марте 1948 года я родился.

Бабушка моя Ненги после смерти мужа Вэллы Калы, бросив чум и оленей, вернулась вместе с детьми на стой­бище родителей, которые жили недалеко от Ватьегана вокруг озера Сеттэй и вдоль речки Хыпитосты. Во вре­мена Международного Покраснения, в поисках Колхоз­ного Счастья, полупешком пришли они вместе с родом Айваседы под деревню Варьеган и здесь в 1951 году съе­ли последнюю личную важенку.

Я, как и многие северные дети, прошел через детский сад (помню смерть Сталина), прошел через интернат (помню космический полет Первого Спутника и Юрия Гагарина).

Лучшими собеседниками во времена юности у меня были старики: братья Епаркины Василий и Антон, Ай-пин Ефим. Да и повзрослев, я всегда опирался на людей старшего поколения: Иуси Кули, Аули и Ойся, Казамкин Андрей. Но, думаю, основной мой характер сложили два человека: мать моего отца - бабушка Ненги и отец моей матери - дедушка Хопли.

Будучи государственным охотником, одновремен­но заочно грыз программу Литературного института А.М. Горького и в 1988 году защитил дипломную работу (а это книга «Вести из стойбища») на «отлично».

Я и сейчас одновременно делаю два дела: пасу оленей и фиксирую фольклор - зеркало сегодняшнего культурно­го уровня моего народа, чтобы в это зеркало мог заглянуть любой.

В 2000 году меня приняли в Союз писателей России.

Живу с оленями в бассейне реки Аган. Зарегистриро­ван в Варьёгане. Наша земля в 1978-79 гг. вместе с нами была передана из Сургутского района в Нижневартов­ский.

Всякое было в моей жизни: издал пять книг; создал два музея, две школы, один сельсовет; несколько лет был лучшим охотником промхоза; в свое время написал заявление добровольца во Вьетнам, но из-за плоскосто­пия служил военным строителем; категорически против любых военных действий в Чечне, и этому посвящена

книга «Охота на лебедей»; по четырем статьям был под следствием по ложному доносу работников ЛУКойла, три дела выиграл, а по четвертому - мое заявление ле­жит в Европейском суде; погорел в 1992 году и до сих пор не могу выкарабкаться из бытовой нищеты - мой гардероб на 90% состоит из подарков друзей, а мебель в квартире на 50% из моего родного интерната; но зато сегодня заканчиваю работу по восстановлению сгорев­шей рукописи «Ветерок с озера», подготовил к изданию книжку для ненецкого студента «Сказание о Любви», ищу спонсоров по изданию; работаю над топонимичес­ким словарем, рабочее название которого «Река Аган с притоками».

Сегодня Судьба придумала для меня новое испыта­ние: с октября лежу я по больницам, перенес три опера­ции, хотя дело идет к развязке, но есть еще сложности. И если бы не поддержка друзей...

В окружении друзей я чувствую себя счастливейшим человеком нашей Планеты!

12 марта 2003 г.,

хирургическое отделение

г. Нижневартовска

«ОТ СЕРДЦА ДО СЕРДЦА» - Ю. Вэлла

Да здравствует любовь!

Начало всех начал есть любовь к женщине.

Человек может лишь тогда считаться человеком, если сердце его наполнено любовью. Говорят, что жители Се­вера не могут любить так горячо, как южане.

Позиция эта, однако, опровергается в творчестве из­вестного поэта Югорской земли - Юрия Вэллы, который пишет в одном из своих стихотворений:

Что такое любовь?

Этот вечный вопрос моих дедов

Волнует сегодня меня.

Несомненно, полностью согласен с В. Гумбольдом, который считал, что нравственность народов зависит от уважения к женщине, от отношения к ней. Отсюда - осо­бая любовь и уважение народов Севера к основательницам рода. Один из любимых поэтических героев Вэллы — его бабушка Ненги, символ вечной мудрости. Она хранитель­ница не только огня в чуме, но и духовного сокровища сво­его народа - его легенд, мифов, сказаний, песен, сказок.

Мы в чуме рассядемся кругом,

Вести себя будем тихо.

Послушаем.

Послушаем.

Сказки бабушки нашей.

Причем в памяти Ю. Вэллы именно сказки детства, которые обычно рассказывали бабушки. Особенности таких вечеров, когда звучало мудрое слово народа, за­ключалось в том, что вечера эти были только зимними, так как по законам народов Севера сказки запрещалось рассказывать весной, летом и осенью - во время актив­ной работы. И в темном чуме у горящего очага, именно бабушка, рассказывающая сказки, была олицетворением добра, любви и нежности.

Внутреняя красота бабушки Ненги совпадает с ее внешним обаянием.

Ты красивее березы,

Ты красивее Луны,

Ты желанней красной белки,

Руки ласковы твои.

Поэт с глубокой благодарностью пишет:

Говорят, ты некрасива —

Голос твой, как скрип сосны...

Но я знаю: просто дивно

вои сказки входят в сны.

Ю. Вэлла является выразителем мудрости своего народа. В стихотворении «Пожелание счастья» он расскзывает удивительную сущность такого пожелания, кот. счастья желают поцелуем.

А поцелуи бывают разные:

В нос

Целуют у нас детей, - утверждает поэт.

В щеки

Целуются в нашем роду

По необходимости.

При этом Вэлла замечает, что «после поцелуя таког нужно отвернуться и, сморщившись, сплюнуть под копь та застоявшейся оленьей упряжки». Таков обычай. А вот

В губы

Целуют любимую женщину

Тайком,

От постороннего взгляда укрывшись,

Так как взгляд посторонний

обворовывает

такой поцелуй,

И, словно обнищавший,

Он теряет свою ценность.

Не есть ли это вековое поклонение женщине, выра­жение к ней настоящего уважения, большой любви?

Поэт продолжает удивлять нас тем, что самым цен­ным считается у народов Севера поцелуй в уголок меж щекою и носом, «потому что считается самым искрен­ним».

Только с одной стороны нельзя целовать.

Потому что один поцелуй –

Это, словно один человек,

Сирота,

Оставшийся от когда-то многолюдного рода.

Да и вторым поцелуем поэт не может ограничиться, ведь такой поцелуй ассоциируется с одиночеством дво­их, лишенных радости иметь детей, а

...и что хорошего

Без детей?

Жизнь такая

Слишком длинной покажется

И скучной...

Третий поцелуй - чужак, так как число три из чужого фольклора, не имеющего никакого отношения ни к поэ­ту, ни к его сородичам.

Четные же поцелуи не признаются вовсе, «потому что они не приносят удачи ни в охоте, ни в рыбалке», а потому являются совершенно нелюбимыми. Счет про­должает пятый поцелуй, а заканчивает его символичес­кое число семь -

...самое доброе число -

Число,

Убивающее зло

И приносящее удачу,

Число,

От которого сбываются все мечты и желания...

И поэт обращается с последней просьбой к любимой женщине:

Так прошу,

Коль уж позволила себя целовать,

Не отстраняй

Мой

Седьмой

Поцелуй.

Может быть, он тебе принесет

То единственно верное счастье,

Которого так желаю.

Любовь у Ю. Вэллы - не всегда чистое и безобидное чувство. Это и обычные человеческие страдания:

Вот и все!

Ты уехала,

И оленья упряжка твоя

Не маячит уже вдалеке.

Поэтому остаются лишь восспоминания, ставшие символами:

Только след,

Только шепот,

Только вкус твоих губ.

Любовь поэта не знает границ. Неуемное ощущение любовной радости сопровождается трагедией расстава­ния:

Надо плечи руками скорей обхватить,

А иначе не выдержит грудь

Сердцебиения.

Грусть поэта - отголоски огромной радости, в кото­рых ощущается философское отношение к жизни.

Только сердца стук.

Только в сердце слышится песня.

Вот и все,

Что осталось

От тебя...

Грусть поэта - это и ожидание, это жажда любить и быть любимыми.

Но теперь

У меня есть ожидание дороги.

Ю. Вэлла в своих стихах о любви многогранен. Лю­бовь в его стихах есть мечта, символ, ощущение.

Любовь, по Вэлле, - это жизненная дорога следую­щих поколений, живущих на прекрасной Белой Земле.

Может быть, любовь -

Это снегоходная дорога,

Накатанная нашим сыном

По бесконечной снежной дали,

Между тундрой и тайгой,

Там,

Где всегда ездили Люди нашего рода?

Лювовь, по определению безусловно одного из та­лантливейших и необыкновенных поэтов земли Югры Ю. Вэллы, — это есть сама жизнь, это есть сотворение человеком самого себя, своей мечты:

Разве птицы не хотят жить?

Разве звери не хотят жить?

Разве земля жить не хочет?

Разве ты не хочешь жить?

Хочу!

Еще как хочу! –

Жить и мечтать,

Жить и творить,

Жить и учиться!

Смеяться от радости,

Плакать от боли,

Любить,

Когда сердце пылает...

Валентина Манько,

отличник просвещения РФ,

заслуженный учитель школ РФ,

учитель русского языка и литературы

МОУ СОШ№ 43 г. Нижневартовска.

Газета «Местное время», г. Нижневартовск,

8 марта 1995 г.